— Конечно, мучит, но любопытство не означает, что нужно в это слепо верить. Либо это неправда и не стоит нервничать по пустякам, либо это правда и мы должны быть абсолютно уверены в том, как хотим поступить. Открыв коробку, можно испытать сильную боль.

Когда Нина собралась со своими коллегами-редакторами и несколькими репортерами за столом в конференц-зале, чтобы обсудить предстоящий номер журнала, главный политический корреспондент произнесла то, о чем думали все.

— Думаю, теперь нам придется все отбросить и начать заново.

Изначально в выпуске планировали напечатать серию интервью с кандидатами в президенты, после того как зимой большинство из них объявили о своих предвыборных кампаниях. Но события марта затмили всякий интерес к президентской гонке, которая вдруг стала совершенно неважной.

— Написать нужно о нитях, верно? — спросил репортер. — Все только об этом и говорят, так что это должно быть нашей главной темой. До выборов еще полтора года. Кто знает, каким будет мир к тому времени?

— Я согласна, но если у нас нет фактов, то мы рискуем просто добавить шума, — сказала Нина.

— Или страха, — добавил кто-то.

— Все и так напуганы, — вмешался один из авторов. — Некоторые пытались проверить записи на камерах наблюдения в ночь, когда появились коробки, но никто не смог рассмотреть, что произошло. Возникает что-то вроде тени, а потом, когда изображение проясняется, коробка уже на месте. Это безумие.

— Коробки до сих пор не пришли тем, кому меньше двадцати двух, верно? Это самые молодые адресаты, насколько я слышал.

— Да, мне тоже так кажется. Есть какая-то несправедливость в том, что дети не освобождаются от смерти, а просто не знают о ее приходе заранее.

— Ну, мы до сих пор не знаем наверняка, что нити предсказывают время смерти, — донесся еще один голос.

— В сущности, мы в таком же неведении, как и все остальные. — Корреспондент поднял руки будто в знак поражения. — Проще всего было бы опросить как можно больше людей, узнать, что они предпринимают, собираются ли строить бункеры, страшась апокалипсиса, или просто не обращают внимания на коробки.

— Я читал о парах, которые расстались из-за разных взглядов по поводу этих нитей.

— Мы журнал новостей, а не сплетен. И я думаю, что у большинства читателей достаточно своих бед, им ни к чему читать о чужих, — сказала Нина. — Людям нужны ответы.

— Если ответов нет, не в наших силах их придумать, — Дебора Кейн, главный редактор, говорила тем же спокойным тоном, что и всегда. — Однако читатели имеют право знать, что предпринимают в этой связи их лидеры, — и об этом мы рассказать можем.

С момента появления первых коробок правительственные учреждения всех уровней по всему миру вполне предсказуемо столкнулись с бешеным натиском телефонных звонков.

Уже через несколько дней группа финансовых лидеров из Федеральной резервной системы и МВФ, а также представители самых влиятельных банков и транснациональных корпораций немедленно собрались, чтобы принять решения для укрепления мировой экономики, надеясь, что привычная комбинация методов — снижение процентных ставок, налоговые льготы, льготные кредиты банкам — сможет предотвратить нестабильность, вызванную совершенно незнакомой угрозой.

В то же время политики, столкнувшись с растущим числом вопросов, пришли за ответами к ученым. А поскольку ящики появились по всему миру, ученые обратились друг к другу.

В больницах и университетах на всех континентах образцы нитей подвергались химическому анализу, одновременно ученые проверяли, из какого материала сделаны сами коробки, так похожие внешне на красное дерево. Но ни одно из веществ не совпало ни с одним из известных в базах данных лабораторий. И хотя нити напоминали обычные волокна, они были удивительно упругими, и их невозможно было разрезать даже самыми острыми инструментами.

Разочарованные отсутствием выводов, лаборатории попросили помощи добровольцев, получивших нити разной длины, для сравнительного анализа состояния здоровья. После серии медицинских тестов ученые забеспокоились по-настоящему. В некоторых случаях они не могли найти никакой заметной разницы между здоровьем коротконитных и длиннонитных, как их вскоре стали называть. Но в других случаях анализы многих людей с короткими нитями показали плачевные результаты: необнаруженные опухоли, непредвиденные сердечные заболевания, невылеченные болезни. Хотя подобные медицинские проблемы наблюдались и у испытуемых с длинными нитями, отличия были очевидны: у них заболевания были излечимыми, а у обладателей коротких — нет.

Одна за другой, будто падающие костяшки домино, все лаборатории мира подтвердили это наблюдение.

Длиннонитные жили дольше, а коротконитные быстро умирали.

Пока политики призывали избирателей сохранять спокойствие и поддерживать привычный порядок, международное исследовательское сообщество первым столкнулось с новой реальностью. И неважно, сколько было подписано соглашений о неразглашении: нечто столь грандиозное скрыть было невозможно. Через месяц правда начала просачиваться сквозь трещины в стенах лабораторий, собираясь в небольшие лужицы знаний, которые со временем превратились в бассейны.