Сумерки. Вечер? Или уже утро? Никаких часов в доме давно уже не было, да что там часы — неясно даже, какое число сегодня! Кажется, понедельник, и вроде сентябрь. А похмелье-то опять начинает накатывать — и сердце бухает, как кузнечный молот, и в висках громко стучит… Да нет же, это в дверь стучат! Кто-то из её спасителей пришёл с бутылкой, и сейчас она поправится.

Встать на трясущиеся ноги женщина смогла лишь с третьей попытки — и сразу же чуть не упала, но всё же доплелась до двери и открыла. Ура, Лёха! А это кто ещё с ним? Мужик какой-то незнакомый — ладно, на троих так на троих, но чтобы в провонявший всякой дрянью нищий клоповник снизошла изысканно одетая молодая девушка? «Леди», — всплыло в пропитой памяти слово. Да, именно леди.

— Ты принёс?.. — Римма Павловна жадно посмотрела на Алексея.

— Принесли, но немного. Дело есть, — они прошли на кухню, и Артур, дождавшись, пока все сядут, быстро достал из кармана своей джинсовой куртки мерзавчик[5] коньяка и вылил половину в чудом уцелевшую стопку:

— Только чтобы немного снять судороги! Вы нам в адеквате нужны.

— Спасибо, — женщина, расплёскивая коньяк, всё-таки смогла сама отправить выпивку по назначению и немного отдышаться. — Вас зовут-то как?

— Артур Анатольевич, но давай уж на «ты» и без отчества. А это Даша. Лёхина… жена, — Страж Вихрей, как всегда, не обошёлся без шпильки.

Алексей, бросив взгляд на смутившуюся девушку, шутливо показал кулак:

— Мы по делу или уже где?

* * *

— Римма, — серьёзно спросил Артур, — ты можешь продержаться хотя бы четыре с небольшим года, то есть ровно пятьдесят месяцев? Из запоя-то тебя выведут за неделю, но нужно, чтобы ты не пила, пока Лене не исполнится восемнадцать. Сама же видишь — сердце уже не выдерживает, и упасть ты можешь на улице, а ведь скоро зима!

— Да из-за Леночки и пью, — женщина залилась пьяными слезами. — Ты ж её видел, знаешь, что с ней случилось! Пить перестану — как жить-то? Это на выпивку я деньги наскребаю кое-как, выпила вот — и хорошо, и не надо ничего больше, а трезвому плохо жить! Еда хорошая нужна, одеться надо, квартиру отчистить… И Леночку лечить, а это совсем никак, ни за какие деньги!

— С этим мы поможем, — вступила Даша. — Только квартиру тебе не «отчистить» надо будет, а поменять, в теперешнем окружении — точно не удержишься. Начните с Леной всё заново!

— Да «помогли» уже один раз, а толку? — безнадёжно произнесла Римма Павловна. — Разошлись деньги, не смогла я Леночку вылечить.

— «Разошлись»? Хороший эвфемизм для «пропила»! — разозлился Страж Вихрей. — Ты ведь и до этого попивала, оттого и муж ушёл. А последний год и алименты дочкины пропиваешь, совсем опустилась! Пойми, нам нужна Лена, а Лене нужна живая и более-менее здоровая мать. С деньгами-то проблем не будет, и жить одна она сможет в смысле хозяйства, но ей что — в неполные четырнадцать на нелегальное положение переходить?

— А я, значит, не нужна? — женщина опять расплакалась. — Так отец у Леночки есть.

— Ага, который с другой бабой двух мальчишек в тёщиной двушке настрогал! Все будут страшно рады ещё и Лену принять! Нет, с той семьёй мы однозначно дело иметь не будем. И что значит «не нужна»? Лене вот нужна, но жопа в том, что ты сейчас не нужна самой себе!

— Да зачем вам Леночка-то? — собственно, с этого вопроса Римме Павловне и стоило бы начать, но пьяная путаница в голове, как всегда, помешала.

— Римма, — со всей возможной мягкостью в голосе подключилась Лесная Сестра, — Лена сама тебе всё расскажет. Мы просто не хотим говорить, пока ты ещё в довольно сумеречном состоянии. Через несколько дней, хорошо? Приди сначала в чувство. Кстати, где ваши медицинские карты?

— Моя — в том ящике, — женщина показала рукой, и Алексей, встав, быстро нашёл её карту. — А Ленкина — в поликлинике, где же ещё? Вы её на органы, что ли, хотите разобрать? — страшилки о разобранных на органы детях составляли неотъемлемую часть фольклора городских низов.

— Нет, на операцию пристраивать будем, — Даша тоже начинала сильно злиться, но внешнее спокойствие ей ещё удавалось. — Ты ведь хотела её вылечить? А она тебя хочет вылечить! Ну что, едем в клинику? Прямо сейчас, пока ты ещё в сознании!

— Правда? — Римма Павловна попыталась обрадоваться, но не смогла — слишком уж долго она ждала чуда, и мечта, собственноручно утопленная в алкоголе, успела умереть и окаменеть. — Только… деньги-то? Квартиру не отожмёте?

— Блин! — устало выдохнул Алексей. — Римма, эти люди дарят, а не отнимают! Ну хоть мне-то ты веришь? Ты же меня почти десять лет знаешь, а я тоже Артура с Дашей знаю не первый день.

— Ты ведь на самом деле не нам не веришь, — внимательно посмотрел Страж Вихрей. — Ты протрезветь боишься, вот в чём дело! Привыкла выживать, а жить тебе уже страшно.

— Ладно, давай так, — предложила Даша. — Ты сейчас едешь с нами в клинику, но только на несколько дней, чтобы просто протрезветь. Потом мы тебе всё расскажем, и ты уже будешь решать на трезвую голову. Годится?

— Ох… — женщина понимала, что ей и сейчас-то очень плохо, а ночью станет ещё хуже, потому что сил искать выпивку не осталось совсем — просто выйдет из дома и упадёт. — Едем, а то ведь в самом деле помру. Только можно я допью? — она схватила с подоконника ополовиненный мерзавчик.