Неудивительно, что страж осторожничал со словами — не знал точно, насколько Виолетта в курсе ситуации.

— Я знаю, кто он, — тогда как можно твёрже сказала она. — И ничего не боюсь. Я просто хочу увидеть его, посмотреть ему в глаза и спросить, почему он это сделал. Я знаю, что вы всё выяснили. Но хотелось бы поговорить с ним лично. Только так я смогу успокоиться.

Видимо, роль разъяренной вдовы Виолетта отыграла с блеском — никто ни о чём не заподозрил. Посомневавшись ещё немного, стражи всё-таки проводили её до клетки Сэма. И оставили их одних.

К чему эти оковы? Клетка и так не позволяла выбраться.

Видимо, сущность Сэма напугала всех. Иначе сложно объяснить такие повышенные меры осторожности.

С этой мыслью Виолетта прислушалась к себе. А боялась ли она? И что вообще думала о таком сверхъестественном явлении?

Как оказалось — толком ничего. Перевёртыш так перевёртыш. По крайней мере, теперь понятно, почему он иногда пил капли чьей-то крови.

Сэм не подавал признаков жизни. Вряд ли он вообще заметил, что кто-то пришёл.

На какой-то момент в её груди сильно кольнуло сожалением. Неизвестно, почему он это сделал, но спас её. И уже страдал от этого. А скоро его казнят.

Перед ней вдруг предстало видение с детства — избитый, но не сломленный мальчик.

— Сэм… — неуверенно обратилась Виолетта. — Ты слышишь меня?

Он чуть дёрнулся, как от неожиданного удара. И, наконец, посмотрел на неё.

— Вижу, тебя уже освободили… — немного насмешливо констатировал Сэм. — Прекрасно.

Виолетте не могло показаться — его слова звучали отчуждённо. Так, словно она была заодно с принцем. Скорбела по Фелиппе, ненавидела его убийцу.

Но ведь Сэм не мог так думать! Вспомнить хотя бы их разговор в саду. Да и до этого у него было немало возможностей убедиться в её недовольстве будущим браком.

— Я одна, — вдруг догадалась Виолетта. — Рядом никого нет. Я знаю, я проверяла. Да и никто не осмелится ослушаться моего приказа.

Сэм немного колебался. Стало ясно — он ей поверил. И те слова и вправду сказал, лишь бы она не попалась.

Но… Похоже, Сэм не хотел говорить. В нём словно проходила внутренняя борьба: продолжить диалог или игнорировать её.

Виолетта не представляла, что могло быть у него на уме. Она решила переждать.

— Зачем ты пришла? — наконец, спросил он.

— Я хочу знать правду. Почему ты это сделал?

Её голос дрогнул. Не было нужды уточнять, о чём вопрос, но Виолетта и не смогла бы. Почему-то озвучить совершённое казалось невыносимо трудно. Словно речь шла не об убийстве принца, а о чём-то другом… Гораздо более тревожащим сейчас.

— Принц заслуживал смерти, — хладнокровно ответил Сэм.

Виолетта вздохнула. Почему-то этот ответ вызывал странное чувство… почти разочарование. С чего бы?

— Особенно после того, как поступил с тобой, — вдруг добавил Сэм, уже иначе.

Её сердце пропустило удар. Его ответ был приправлен едва уловимой горечью. А ещё звучал с надломом, будто вымученно. Ему не зря понадобилась пауза.

Непонятно почему, в её памяти вдруг возник поцелуй с принцем возле библиотеки. Неожиданно проникновенный и наполненный большими чувствами, чем все действия Фелиппе по отношению к ней.

— Ты оборачивался им? — прежде чем осознала свой вопрос, спросила Виолетта.

Слова сами слетели с губ и застали её врасплох не меньше, чем, наверное, Сэма. Пауза затянулась, хотя он точно слышал вопрос.

Её сердце заколотилось сильнее.

— Да, — наконец, всё так же ровно признал Сэм. — Я никогда не служил принцу. Волей случая ему стало известно про мою сущность. Я заключил с ним сделку для сохранения тайны. Я должен был выполнить десять его поручений, а потом получить свободу.

Что ж, это многое объясняло. Сэм никогда не вёл себя, как слуги принца. И Фелиппе считался с этим.

И, видимо, Виолетта считала Сэма кровожадным мерзавцем. Сотрудничать с принцем его вынудила необходимость. А своё мнение о Фелиппе он уже высказал.

С другой стороны… Смотря о каких поручениях шла речь. Вряд ли принц предпочёл использовать возможности перевёртыша для глупых «подай-принеси».

Виолетта не решилась уточнить, какими были задания. Было страшно услышать ответ теперь, когда она понимала Сэма? Возможно. Но она предпочла думать, что на откровенную жестокость он не пошёл бы в любом случае.