Это был ее личный долг перед народом.

Долг ее императорского рода.

Она — императрица???

От одной только мысли об этом кружилась голова.

Но рядом был Кристофер. Он остро почувствовал ее состояние, хотя девушка всеми силами храбрилась и старалась выглядеть невозмутимой, поэтому с ее молчаливого разрешения взял на себя полное командование.

Принцу это было привычным, да и воины очень хорошо его знали.

Правда, с подачи старшего брата Кристофера де Вуаллин уже давно объявили предателем родины, но теперь это вообще никого не интересовало: с этого момента он был мужем императрицы и обладал громадным авторитетом.

Пока Кристофер отдавал приказы войску Ашервана, готовясь к отступлению в пределы собственных земель, Эвери встретилась с вождями северян и прочих племен.

Они были впечатлены не меньше ашерванских генералов, посматривая на Эвери в благоговейном ужасе: все-таки ставленницу самого бога войны невозможно было не почитать, даже если до сего момента ею были недовольны.

— Думаю, вопрос решен: я возвращаюсь в столицу и буду ждать ваши делегации в ближайшее время. Всех приму. Со всеми переговорю. Торговые и дружеские отношения обещаю… — говорила Эвери, обводя всех взглядом.

Рагул — лидер северян — кивнул, остро сожалея, что такая девушка никогда не будет принадлежать ему…

Остальные тоже закивали. И если между ними были те, кто предпочел бы лучше захватить Ашерван и присвоить все его богатства себе, то отныне они дружно помалкивали, понимая, что против бога войны им не по попереть…

На совете отсутствовали только представители королевства «котов», и Эвери знала, что Тайро сейчас находится около ее матери.

Ни с ней, ни с Мартином она до сих пор так и не поговорила: было не до того. Да и страшновато ей было в их лице встречаться со своим прошлым…

Впрочем, бояться было глупо. Она теперь императрица!

О небо! И как ее вообще угораздило ею стать???

***

Ослабевшая Амаль сидела в наскоро собранном шатре на границе земель Ашервана. Вокруг суетились люди империи, но около этого шатра беспрепятственно находились коты-оборотни вместе со своим королем, и никто даже не пытался их задеть. Ситуация выглядела несколько парадоксально, ведь еще несколько часов назад они готовы были друг друга поубивать.

Когда из шатра поспешно вышла служанка, нетерпеливо топтавшийся король «котов» поспешно нырнул вовнутрь и взволнованно устремил взгляд на возлежащую на перинах бледную белокурую женщину.

Выглядела она плохо: чрезмерно худая, измученная, но хранящая следы былой потрясающей красоты. Тайро сглотнул и сделал шаг вперед, присаживаясь прямо на землю.

— Тайро… — Амаль попыталась присесть и поморщилась. Голос ее по-прежнему звучал хрипло, истерзанное горло было обмотано шарфом.

— Ничего не говори, — произнес «кот», печально опуская взгляд. — Прежде скажу я…

Его трудно было узнать. В прошлом высокомерное и жесткое лицо сейчас было преисполнено тоски и растерянности.

— Я снова хочу попросить у тебя прощения, Амаль, — начал он, поднимая на княгиню взгляд, — за то, что оказался таким трусом в свое время… Я должен был забрать тебя с собой несмотря ни на что, но я… не смог. Потом жалел об этом всю жизнь, но тешил себя мыслью, что ты давно вышла замуж и забыла обо мне…

Амаль отвела взгляд.

— Да, я действительно вскоре вышла замуж… — проговорила она печально. — Отец узнал, что я родила от незнакомца и торопливо продал меня первому встречному. Им оказался князь де Рошхэн, которого не волновало отсутствие у меня невинности… Я тоже… о многом жалела, — ее голос дрогнул. — Жалела, что отдала тебе сына…

Её глаза начали наполняться слезами, а король тотчас же подскочил на ноги и приблизился к ней вплотную. Присел на корточки, нежно взял княгиню за руку…

— Амаль… — его зеленые глаза излучали боль. — Пойдем со мной сейчас, прошу тебя…

Княгиня так удивилась, что даже слёзы тотчас же высохли.

— Тайро… — прошептала она шокировано. — Зачем я тебе? Я стара и больна… Я уже совершенна не та юная девушка, которую ты любил!

Но король «котов» лишь печально улыбнулся.

— А я? — бросил он, проведя по совершенно лысой голове, а потом огладив длинную рыжую бороду. — Я тоже уже не молод, как ты видишь, да и… разве только одна внешность имеет значение?

Этот вопрос застал Амаль врасплох.

Она долго смотрела на короля расширенными от изумления глазами, а потом… начала вдруг неистово плакать.

Тайро испугался и поспешил обнять женщину, а она доверчиво прижалась к его груди, пряча лицо.

— Я так устала… — шептала она, не имея сил остановить рыдания. — Мой муж — жестокий человек. Я всегда боялась его, с самого первого дня нашей совместной жизни… Он подавлял не только меня, но и всех вокруг. Мои дети воспитаны высокомерными и испорченными, а Эвери… Эвери была изгоем всю свою жизнь!