Пелена ярости понемногу застилала глаза Кридла. «Высокомерный коротышка!». Идеалы империи — истина, которая защитит человечество от таких гнусных лжецов.

— Дары? — дрожа от гнева, просипел Кридл. — Вы убийцы, которые играют с жизнями людей, вы дергаете за нитки, чтобы мир принадлежал нелюдям! — Кридл резко вскочил, угрожающе нависнув над Мердоком.

— Убийцы? Дергаем за нитки? Это говорит мне человек, в стране которого преследуют за слабоумие и немощность?

— Мы разные, гном, — прорычал Кридл. — Еще хоть слово, и я тебя придушу.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, соревнуясь в силе своих убеждений. Гном и не собирался отводить запавших глаз.

— Разные? — Мердок протянул наемнику повязку. — Разница лишь в том, что кто-то принял себя, а кто-то боится осуждения. И твоя вера в империю… — Он покачал головой. — Тут не при чем.

— Заткнись! — огрызнулся Кридл и вырвал кусок ткани из рук гнома.

Слова старика больно оцарапали душу. Кридл испугался, из-за того, что непоколебимую веру начали грызть сомнения. Нет-нет, чепуха и вздор! Он — истинный воин Ферксии! Он принял себя, и даже врожденный недуг не помешает его возвышению. Или вся жизнь — циничный обман?

— Я вижу твое истинное лицо, — поднимаясь, прокряхтел Мердок, — которое ты прячешь за искусной маской, юноша. Раз уж ты так предан, зачем используешь силы?

— С меня хватит, — ответил Кридл и пошел к выходу.

Едва наемник открыл дверь, как ему в живот врезалась нога. От силы удара он отлетел на дюжину шагов. На пороге возвышался лысый человек с татуировкой на черепе.

Кридл приподнялся.

— Эрик? — прохрипел он.

Эрик зашел в развалины дома вместе с кучкой своих людей.

— Щенок Оттона, — произнес Эрик, стукнув древком глефы об пол. — Призрак не соврал. Эй, Мердок, корабль ждет.

Гном виновато посмотрел на Кридла. Тот понимающе ухмыльнулся.

— Есть работа — ты берешься, так?

Мердок подошел к Кридлу и незаметно всучил ему небольшую сферу.

— Но честь не позволит бросить в беде даже человека, — прошептал он и дал знак нелюдям собираться.

— Коротышка, если не уберешься через пять минут, до Захарии будешь плыть сам! — рявкнул один из бандитов. — А что с этим делать, босс?

— Тащите его в логово. — Эрик провел языком по заостренным зубам. — Хочу с ним потолковать.

****

— Ты солгала мне, уродливая карга! — С заготовленным заклятием Лисандра ворвалась в маленький домик ведьмы, но столкнулась нос к носу со стражами. Древнюю старуху стерегли не простые слуги из Царства Теней, а взращенные тлетворным колдовством Септики существа, походившие на гниющие грибы с двумя рядами желтых клыков. Каждый сжимал в скрюченных руках оскверненные болезнями копья, с наконечников которых стекали густые струйки зеленоватой жижи. Один из них, по всей видимости, главный, приставил лезвие к ее горлу.

— Не сметь, — пробулькал он. — Иначе мы срежем твое лицо. — Гриб отошел назад и указал копьем на дверь. — Хозяйка ожидает.

Лисандра сделал вид, будто зловонная плесень ее нисколько не напугала и горделиво прошагала к комнате. Несмотря на непритязательный внешний вид, дом ведьмы сумел впечатлить чародейку: редкие манускрипты, растения в банках, что не растут в северных землях Илларии, забитые книгами полки, чучела животных, чудовищ и даже людей. Лисандра продрогла от немигающих ледяных взглядов нечистых тварей, которые ползали в полумраке и заманивали в тень круглыми, как блюдца, желтыми глазами всякого незваного гостя, и пронизывающего до костей холода, который острыми когтями впивался в кожу. Лисандры выдохнула клубы пара. «В точности как тогда, в Фоусте». Она поймала себя на мысли, что Септика, возможно, черпает силы из того же источника, что и Хранилище, а это значит — кто-то из богов вмешался в игру.

Девушка отворила дверь, и без того бледное лицо стало белее снега. Она очутилась в обеденном зале Септики, где посреди разбросанных черепов и свежих кровавых разводов стоял длинный стол, заставленный всяческими яствами, от вида которых Лисандру чуть не вывернуло: отрубленные головы, фаршированные червями с опарышами, пальцы в кровавом соусе, ноги, руки, стопы без кожи. Видимо, ведьма ожидала сестер, хотя это ни сколько не мешало ей самой наслаждаться изысканными закусками. Септика держала в руке два человеческих глаза, словно фрукты, и, высунув гнилой язык, положила их себе в рот.

— Лисандра! — радостно воскликнула ведьма с набитым ртом. — Ты даже не представляешь, какую услугу ты мне оказала. Надо же, — причмокнула Септика, — эльфийский королек мертв! На очереди старый Галактион. — Раздался хрипловатый смех.

— Ты все знала! — Лисандра в ярости снесла посохом посуду с едой со стола. — Знала ведь, да?! — Девушка направила оружие на ведьму. — Отвечай!

Септика невозмутимо взяла палец с подноса и начала откусывать фалангу за фалангой. Тошнотворный хруст прозвучал в напряженной тишине.