Шрифт:
«Они белеют. Но почему?»
Лицо Валеи осветилось. Она с ужасом уставилась в горящие белые зрачки напротив.
– Что с тобой? Что это? – закричала она и вжалась в Хохмача спиной.
Хохмач толкнул её:
– Стой ровно! Кош, – он мотнул головой на трубу, – разве мелкий не должен сперва покинуть дом?
– Должен… – Кощей осторожно ощупал перебинтованные бока.
«Но боль проходит», – заметил он про себя.
Чтобы проверить догадку, он скинул плащ, поддел ножом бинты и разорвал их. Раны затягивались на глазах, синяки растворялись, оставляя после себя ровную белую кожу.
– Они совсем исчезли… – пробормотал Хохмач, глядя то на лицо Кощея, то на его исцелившееся тело. – Совсем! – он опустил кинжал, и Валея воспользовалась этим. Она крутанулась и вырвалась из его хватки.
Хохмач кинулся в погоню, но Кощей остановил его.
– Не трудись, пусть разомнётся немного, – ухмыльнулся он, глядя, как связанная по рукам пленница убегает в наступивший полумрак. – Теперь ей не сбежать.
– Где её брат? – Хохмач пригляделся к трубе. – И как же Тиша?
– Сейчас узнаю. Жди. Верну нашу царевну и наведаюсь в Закуток.
Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза, и исчез.
Хлоп!
Валея вскрикнула, попав прямиком в его объятия. Кощей засмеялся.
– Куда торопишься, царевна?
Валея испуганно отпрянула, но Кощей держал крепко.
– Вернёмся к моему ворону… – шепнул он ей на ухо.
Земля дрогнула, и через миг они снова стояли около Крата. Кощей довольно улыбнулся.
«Лия была права в том послании, – подумал он. – Работает. А мы столько с ней мучались, когда Закут обустраивали».
Рядом возник Хохмач.
– Присмотри за ней, – распорядился вожак и, не теряя времени, снова исчез.
Хлоп!
Закут обдал его тёплым дыханием. Кощей скользнул глазами по тёмной комнате, шагнул к кроватям. Нахмурился.
«Никого нет. Где они? Не понимаю».
Он прислушался к дому. Снизу доносились голоса людей: «Они собираются вместе к ужину. Почему я не чувствую Лию? Почему я не чувствую её в доме?»
Кощей сосредоточился на сестре и попытался переместиться к ней, но сила не сработала, и он остался стоять посреди Закута.
– Хм-м… – он задумчиво прошёл к столу и поднял над ним руку. Пальцы засветились, выхватывая из полутьмы какие-то тряпки, бумагу.
Он схватил один из листков и поднёс к глазам.
«Лия, если ты вернёшься раньше меня, знай, что я не держу на тебя зла. Я всё понял. Я был труслив, и мне стыдно. Я исправлюсь. Мои родители заслуживают знать, что со мной, я хочу их найти и уговорить перебраться сюда. Хочу защитить их. Прости, что не смог понять тебя сразу и отпустил одну».
Кощей перечитал записку ещё раз и ещё, взял со стола другой лист, на котором были нацарапаны лишь несколько торопливых слов:
«Я тебя не боюсь, Кощей».
– Ложь, – процедил вожак, комкая бумагу, – ох, мелкий, всё-то у тебя было… и ты не смог удержать её здесь! – кулак обрушился на стол. – Чтоб тебя!
Звон от собственного крика ещё стоял в голове, когда вожак снова оказался на крыше. Хохмач даже шатнулся от неожиданности. Валея сидела на полу.
– Где мой брат? – испуганно закричала она, увидев Кощея. – Что ты с ним сделал?
– Ушёл, – сказал он, обращаясь к Хохмачу, – но первой ушла она. Сбежала в лес. Полагаю, на Маге.
– Стражи повсюду, – Хохмач тоже нахмурился и оглянулся на тёмнеющие деревья.
Кощей взял из его рук свой плащ, набросил на плечи и решительно направился к ворону.
– Нужно найти её раньше.
Глава 6. Земной путь
– Спасибо, что заступились за меня, – поблагодарил Левар Сбыню, когда остальные норики исчезли из виду.
Рыжая борода заухмылялась.
– Брось, они б николи худого тебе не сделали. Они токмо на рожу гневные. Малька не обидят, – махнула широченная рука.
– Кажется, я помешал вам…
Сбыня рассмеялся.
– Энтого зверюгу нам нипошто не свалить, даром пыжились, – подмигнул он. – Я-то сразу смекнул, кады моё копьё от шкуры отскочило.
– А зачем вы на него напали?
Норик долго и недоверчиво пощурился, но, видя, что дуплик вполне серьёзен, качнул бородой:
– Ну даёшь. Завсегда зверь нападает. Нам-то пошто в зубы бросаться? Ты отколь выпал-то?
– Как это, вы же сами выскочили, я видел… – удивился в ответ Левар.
– Ну-у, – Сбыня захохотал. – Видел-то видел, да токмо хвост! А видал ли, как энта тварь нас боле седьмицы сторожила?