Мужчина молчал. Внутри меня все сжималось. Хотелось ворваться в кабинет, но я сдерживал себя.

— Ты ни капельки не изменился, Хавьер. Ты так и не понял, что сын и так предан тебе. Он носит твою фамилию, продолжает твоё дело. — Она горько хмыкнула. — Но тебе этого недостаточно. Отпусти парня, пока ещё больше не искалечил ему жизнь.

Она поднялась со стула, разворачиваясь лицом к двери. Я спешно спрятался, прижимаясь к стенке, чтобы сквозь приоткрытую дверь меня не было видно.

— Рикарда ждёт ребёнка. — последнее, что бросила женщина, выходя из кабинета.

Меня бросило в жар. Эти слова резали мой слух, заставляя повторяться вновь и вновь. Я стал тяжело дышать.

— Люциан? — Мелани вскинула брови. Она отвела меня в сторону. — Ты все слышал?

— Да. — Глядя перед собой, я ничего не замечал. — Это правда?

Вдруг осознав, что могу упустить единственную возможность связаться с ней, я вцепился руками в тетю. Она нахмурилась.

— Правда. Но только видеть тебя она не хочет и говорить о ребёнке не собиралась.

— В смысле не собиралась? — Я снова вспылил. Мелани вырвалась из моей хватки. И поспешила удалиться, но я поймал её на лестнице. — Постой.

Она развернулась ко мне. Лицо её выражало сожаление.

— Прости, Люциан, но я сделала все, что могла.

— Спасибо. — Растерянно бросил я. Женщина покинула дом.

Я заслужил ненависть Рикарды к себе и её нежелание знаться. Но как можно было решиться не рассказать о моем ребёнке? Я настолько ей стал противен?

«Я причинил тебе столько боли, что теперь заслушиваю склонить голову», — подумал я. Мысль о моем ребёнке придала мне смелости. Я влетел в кабинет отца.

— Ты совсем ополоумел?

— Я все слышал. — Я сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик.

— И?

— Ты не хочешь мне ничего сказать?

— А что ты хочешь услышать?

Он раскинулся на своём кресле. Его самодовольная ухмылка злила меня ещё сильнее.

— Чего ты хочешь? — повторил отец.

Я вспомнил слова дворецкого. Я сам решаю, когда закончить власть отца надо мной. И настала пора поставить его на место.

— Предлагаю тебе сделку. — Отец рассмеялся. — Один бой. Выиграешь ты, я останусь с тобой отрабатывать долг. Выиграю я, ты отпускаешь меня.

— То есть, ты думаешь один бой все расставит?

— Всю жизнь на тебя потратить я не собираюсь. Особенно, когда моя женщина носит моего ребёнка.

— А ты уверен, что этой твой…

Отец не успел договорить, как в его лицо прилетел кулак. Раскрасневшись, он вскочил с места. Я схватил его за грудки.

— Не смей. Один раз я позволил тебе испортить мою жизнь. В этот раз не позволю.

— Хорошо. Завтра вечером. — Я отпустил его. Выходя из кабинета, я громко хлопнул дверью.

«Завтра все решиться», — подумал я.

Следующий день наступал мучительно долго. Я всеми силами старался уснуть, но мысли путались в моей голове. Рикарда и малыш, предшествующая игра с отцом… Я должен был выиграть отца. Нельзя было недооценивать силы Хавьера Коэна. На седьмом десятке он был крайне сильным и здоровым. С лица можно было вообще сказать, что ему и пятидесяти нет. Вот такие чудеса творят с тобой деньги.

Сегодня было двадцать четвёртое декабря — канун Рождества. Прислуга во всю суетилась в доме, готовясь к празднику. На улице пошёл снег: в этом году он запоздал. Но многие люди, в частности дети и влюблённые парочки, были рады этому. А я ещё не осознавал, что на носу праздник.

Отца уже дома не было: уехал готовиться. «Как сильно тебе хочется выиграть, отец», — я усмехнулся собственным мыслям. Плотно позавтракав, я вышел из дома в направлении спортивного клуба. Там, потратив часа три на тренировки, я принял душ и стал морально готовить себя к бою. Как назло, время тянулось медленно. И так безжизненно прожитое мною время удручало меня, так ещё и предстоящая схватка с отцом не давали мне свободно дышать. Я чувствовал, как плотно натянут ошейник на мою шею. Я задыхался. И единственным способом освобождения был этот бой.

Я представил, как сейчас носится по магазинам моя Рикарда, как она выбирает подарки, совершенно инстинктивно касаясь своего еще не появившегося животика. Как Рикарда разговаривает с нашей дочкой или сыном, как она обещает обеспечить ему безопасность и покой, как она рассказывает о том, какие прекрасные у него будут родные. И что она ни слова не говорит обо мне.

Если я сегодня проиграю, то мой ребенок никогда не узнает о своем отце. Рикарда не позволит кому-либо рассказать правду. Я в этом уверен. Но это маленькая жизнь внутри моей любимой женщины — мой ребенок! Мой! И Рикарда была и остается моей женщиной, даже несмотря на то, что я старался держаться в стороне от нее.