Клавдия тихо кашлянула. На противоположном конце стола заныл Роберт, словно поддерживая разговор.

— Верю, найдётся на свете святая душа, что предпримет попытку. Однако почему не вы сами?

— Я не способен на это. Смерть любимой слишком глубоко меня ранила. Роберту пятнадцать. Увы, шансов у него больше.

Гостья чуть скривилась и подумала: «Даже знать не хочу, каким способом он это выяснил».

— Но отчаяние — грех, господин Лейт, господь вас любит, он непременно подарит вам наследника, если хорошенько постараться, — изо всех сил тянула в свою сторону Клавдия.

— Исключено. Думаю, я достаточно ясно обрисовал то, в чём нуждаюсь, — отрезал меценат с внезапной резкостью.

— Как вы себе представляете подобную авантюру?

— Я готов заключить брак на его или своё имя. Выплачивать значительные суммы той, что согласится. Я буду приглядывать за процессом консуммации брака, эффективностью известных действий.

Лейт сменил позу на стуле, как будто что-то стало ему мешать. Движение встревожило Клавдию ещё до того, как она начала догадываться о его сути. Пересохший вмиг язык еле слушался, но рассудок заработал с утроенной силой.

— Но… Тут, скорее, нужен медик. Ещё я слыхала, как извлекают нечто даже из тел уже погибших на поле боя офицеров, переносят в чрево жены, и тогда, даже без всякого участия почившего, жизнь его рода продолжается. Можно было бы…

— Нет, знаете ли, я консерватор и человек богобоязненный, наука для меня пропитана искушением гордыни, — неразборчиво отмахнулся Лейт, — ничто не заменит естественных сношений и присутствия того, кто был в них успешен. Всё может пойти немного не по плану, ведь заболевание Роберта — наследственное, а ребёнок от него необходим здоровый. Вы, разумеется, хрупки и неопытны… Мадам, так вы принимаете условия?

Повисла невыносимо тяжёлая пауза.

— Вы непременно хотите наблюдать за тем, как ваш обложенный смирением сын совокупляется с женщиной? — голос Клавдии подвёл её и чуть сорвался.

— Да, — Лейт уронил это слово, даже не моргнув. — Кроме того, в процессе я могу обрести воодушевление и раз уж я вам, кажется, симпатичен, то присоединиться для закрепления результата.

Непередаваемое отвращение обрушилось на графиню и лишило дара речи. Казалось, извилины мозга, справляясь с услышанным, оглушительно скрипнули друг о друга. Тем временем Лейт, с которого вмиг схлынула вся кротость и любезность, поднял на неё волчий взгляд.

— Я полагал, вы будете более патриотичны и благодарны за всё, что я сделал ради вас. Кстати, остался последний этап, полностью зависящий от моей воли. Подумайте хорошенько. Эту ночь чета Раймусов проведёт в холодном каменном мешке, а завтра — кто знает, может, их будут ждать привычные удобства. На самом деле выбора вам не дано. Как и мне.

— Не дано? А если я просто скажу «нет» и исчезну?

— С моей тайной в голове? — улыбнулся меценат. — Поздно, Клавдия. Рекомендую хорошенько выспаться перед завтрашним днём. С браком мы что-нибудь придумаем, а вот луна, сообщающая вам фертильность, не будет ждать. Как и мы с Робертом.

— Я никому ничего не расскажу, даю слово! — Клавдия в панике ощутила, как красная шёлковая лента обращается грубой пеньковой петлёй.

— Слово юной барышни, узнавшей такую щекотливую тайну, ничего не разболтать? Кажется, вы не слишком уверены в моих умственных способностях. Напрасно.

Не ожидавшую шантажа Клавдию разговор обескуражил. Лейт встал и ушёл без лишних слов, а она так и осталась сидеть за столом, глядя перед собой на натёртую до блеска серебряную вилку. Два зубца, словно рожки, грозили пузатому винному бокалу.

«Дьявол! Во что я влипла!».

Отправляясь назад в свою комнату, Клавдия столкнулась в полумраке портала с горничной и вцепилась в её локоть.

— Отдай мне своё платье. Хочешь чулки за него? Серьги?

Служанка вся сжалась и испуганно мотнула головой:

— Сбежать вам не удастся. Вас поймают в моей одежде, а меня растерзают на псарне.

— Ваш господин — сумасброд, развратник. Бежим вместе! Только покажи, где чёрные выходы!

— Нет, мадам. Я сожалею! Если попадётесь кому-то, вас выдадут.

Девушка вырвалась, задула свечу, которую держала в руке, и исчезла. Вмиг ослепшая Клавдия уже ничего не смогла предпринять.

В своей спальне она как следует осмотрелась, обнаружила несколько вентиляционных решёток, но те держались в стенах слишком прочно. Зато без усилий открывалось круглое окно.

«Что ж, — подумала графиня. — Второй этаж. Внизу почва. В крайнем случае, я попробую бежать так, но каков риск! Надеюсь, утром Лейт одумается, ведь он замыслил настоящее преступление».