— Жюли могла искать только меня, — догадалась Клавдия. — Чертовка, выследила! А ведь я лишь раз за это время была в городе! Меня видели на площади, даже окликнули.

Клеманс невозмутимо продолжила:

— Так вот, приспешники её…

Клавдия не слышала, что было сказано дальше. Её конюха убили. Не искал ли он сам смерти? Жан Грималь выбрал не свой путь, а тот, на который его вывела боль. Поворачивать назад было поздно. Идти вперёд — бессовестно. Он бы неминуемо подавился кровью, не умея держаться на плаву среди сильных мира сего.

***

Молодой мужчина был обречён на смерть. Все его жилы набрякли, пальцы на руках начали темнеть. За доктором послали слишком поздно.

— Не может быть! — причитал он, катаясь по влажной от испарины простыне. — За что, господи?! Не может быть так, чтобы совсем не существовало лекарства! Мне сказали, вы лучший! Помогите мне!

— Вас не обманули. Сделаю всё возможное, — смиренно отозвался Гартунг, — только постарайтесь успокоиться.

Он открыл саквояж и стал раскладывать инструменты.

— Я отдам вам всё, что есть, все деньги, умоляю… Я певчий, нам платят не так много… Я только начал жить!.. Вот, на столике.

— Всегда есть надежда. Нужно записать вас в бумагах. Как ваша фамилия?

Гартунг прицелился кончиком пера в обходной лист.

— Янсен.

Из-за промедления чернила капнули на бумагу, но это доктора не смутило. Он лишь оглядел стопки монет и задумчиво пропел:

— М-м-м. За такую сумму я займусь вашим лечением. Со всем усердием займусь.

— Умоляю!

— Предлагаю начать прямо сейчас. Я буду применять методы, испытанные веками. Хорошо, что у вас есть жаровня. Она-то мне и нужна. Буду исцелять вас теми же приёмами, что применяли к вашему брату, дорогой Жюстен. Вопреки им он остался жив.

Доктор подтащил жаровню с углями к кровати Жюстена. Тот покосился испуганно.

Длинные пальцы Гартунга затанцевали над орудиями пыток, неспешно выбирая, с чего бы начать. Ланцеты всех мастей выстроились в ряд.

— Вы знаете Каспара? — опешил больной.

— Представьте себе, это мой друг! Он стал выдающимся врачом. Не то, что ты, несчастная гнида, бесполезный кусок падали, который я сейчас…

Жюстен завопил:

— Помогите!

На зов явились только помощники Гартунга.

— Держите его, — велел чумной король. — Вы же видите, человек в агонии, утратил рассудок!

— Нет, нет, нет!

— Поздно! — погрузил Гартунг в угли штырь с круглой лопаткой для прижиганий на конце. — За лечение уже уплачено!

***

— Вы так откровенны! — изумилась красавица Жюльетта, когда рассказ закончился и повисла тишина.

Медноволосый денди, развалившийся на диване, пожал плечами. Он разглядывал девицу, не поворачивая головы. «До чего она мила! Определённо, никому не уступлю. Платье прошлого сезона — скромница. На шее ещё нет складок, но овал лица изменился, ей двадцать три или двадцать пять лет. Не замужем, что странно» — увлечённо соображал Алекси.

— Вы спрашивали меня о моей двойной фамилии. И вот, я испортил вам вечер своим непомерно длинным монологом. В следующий раз будете более осмотрительны. Мадам Блум даже не насладилась вязанием своего шарфа.

— Да какой шарф! — воскликнула пожилая женщина. — Ведь, как оказалось, перед нами представитель столь интересной династии! Получается, фамилию доктора Гартунга вы взяли из уважения.

— Кхм. Не совсем. Видите ли, когда моя драгоценная маменька поняла, что носит меня под сердцем, доподлинно не было известно, кто отец.

— Но, — вспыхнула прекрасная Жюльетта, — если я правильно поняла, мадам Раймус вышла замуж за господина Янсена.

Слушатели стали коситься на девушку, посмеиваясь. Рассказчик переменил позу, точно копируя скованность собеседницы, и заговорил с ней без иронии:

— Да-да! Однако нрав, природа и прочее диктуют слабовольному человеческому телу… всякое, — снисходительно улыбнулся Алекси Янсен-Гартунг, — и последствия «всякого» я в последние годы старательно учился в университете лечить, извлекать и предотвращать. Надеюсь, пирушкой по случаю его окончания вы довольны.

— Прекрасно проводим время! — поправил очки профессор. — Позвольте спросить, получил ли образование ваш батюшка?

— Он получил наилучшее для медика образование. Вся его учёба состоялась в прозекторской и у постелей пациентов, — чуть высокомерно проговорил денди. — Так вот, несмотря на то, что ворон Мефисто периодически хихикал голосом моей матушки, уже лет через пять стало ясно, что я вылитый Янсен, но убедите-ка в том моего названого дядю Амадея! О-о-о, он мечтал иметь сына всю свою жизнь.