В выходной мы снова гуляли, ведь по будням она так уставала на ногах, что гулять не могла. Кино, попкорн, кола из трубочки, смех, сорванный с клумбы цветок. Меня скручивало не на шутку, и я чувствовал себя так прилично зажатым. Но такие тиски были неимоверно приятны.

Я обожал когда она мне строила рожицы, показывала язык, хохотала беззаботно над моими шутками, смущалась от комплиментов.

Это мой космос. Она — моя личная гавань тепла и беззаботности. Хотя пока и не моя.

Я ничего ей не предлагал, потому что понятия не имел, что могу дать, достойное ее, по крайней мере сейчас. Вот через пару лет… Ну она же подождёт. Такая как она — сможет.

И по той же причине я не давал вольную рукам и другим частям тела.

Сегодня мы ужинали и непринуждённо болтали о том, о сём… Как вдруг ее телефон яростно и бесперебойно затренькал, оповещая о входящих сообщениях. И я напрягся.

А потом ещё большая тяжесть легла на плечи, когда она радостная побежала к гаджету.

Она с таким энтузиазмом уставилась в телефон и вчитывалась улыбаясь во весь рот, что мне совсем поплохело.

— Это Луи! Олежек, иди скорей почитай, какие красоты он описывает! Как жаль что им запрещены смартфоны и ему нельзя сделать фото.

У меня прям от сердца отлегло. Это Луи. Но сколько там сообщений, если он беспрестанно пищал до сих пор. Я подошёл, сел рядом, она сама разворачивала экран ко мне.

А его каждое «милая», «скучаю», «без тебя», «о тебе»… — противным звоном в голове.

— Как классно, правда, он видел дельфинов. Вот бы увидеть это море.

Ее безработный голосок вывел меня из того состояния не стояния. Ладно хоть я сидел.

— Следующим летом поедем. Я накоплю.

Мне кажется, на миг она даже дыхание задержала. А потом прыгнула в объятия на колени.

— Правда? Это правда?! Все не закончится здесь в Армавире? Я же не мечтала даже о таком, Олежа… не мечтала.

Задыхаясь проговорила она. Мое внутреннее состояние похоже генерирует решения быстрее чем мозг, постоянно просчитывающий что-то. Но да, я пообещал ей какое-то совместное будущее. И сам балдел от своего решения. Вызванного эмоциями ревности. Которое я тоже испытывал первый раз в жизни.

— Конечно, а ты что думала? Избавиться в августе, да?

Попытался схохмить я. Сам не осознавая на сколько далеко готов зайти, и не представляя чем это обернётся. Я же осознаю, что в Москве времени нет даже на полноценный сон.

Лили поцеловала меня, потом легко спрыгнула с колен, села рядом и потянулась снова к телефону.

Я жадно всматривался в экран, когда она строчила своими миниатюрными пальчиками ответ. Боясь увидеть ответные «нежности». Но ничего такого не было.

Она написала, что я приехал, и что мы скучаем. «Мы»… Я обалдевал от разрывающих чувств сомнений, но кайфовал.

А потом решил поставить точку. То ли ревность меня добила, то ли что. Но я решил играть по-взрослому, и окончательно и бесповоротно присвоить ее себе.

А она должно быть по моим взглядам все поняла. И не сопротивлялась, когда ночью я стал дарить более откровенные ласки. Важно то, что она полностью доверяла мне, поэтому все прошло легко и чувственно. Хоть меня и подколачивало сначала от сдерживаемой энергии, а потом ее выброса. Сердца часто стучали в такт, и я понял, что все что было до неё, это пустые бессмысленные телодвижения.

С ней все обретало форму и цвет. Столько красок как тем летом я не видел никогда ни до ни после.

Я бы сравнил те каникулы с целой жизнью. В которой я был счастлив.

Чем ближе был день моего отъезда, тем тяжелее становилось. Обоим. Но мы сознательно оттягивали до последнего неизбежный разговор. Но я не мог уехать не пообещав что-то, мне претила сама мысль, что она начнёт встречаться с кем то другим, она должна осознать, что не свободна и ждать меня, хотя что предложить я не знал.

— Лили, детка, не грусти. Я приеду следующим летом.

Она неоднозначно хмыкнула, ещё больше закрываясь от меня.

— Где-то я уже это слышала.

И правда, я ведь уже обещал ей, но не смог сдержать слово.

— Сейчас все будет по другому, верь мне. Я буду и писать и звонить. Так часто как только смогу. Всего два года. Ты ведь дождёшься?

Я не видел в глазах ее уверенности. Но скорее не в себе, а во мне.

— Лишь бы ты дождался.

Я уехал. Учеба, работа, но как бы я занят не был, каждый поздний вечер перед сном я писал ей смс. Нажимая кнопку отправить, я уже проваривался в сон. И только ранним утром читал ее ответы. Она никогда не писала первой. Как будто не навязываясь.

Тем удивительней было, что в октябре она позвонила сама.