— Милочка, я уже двадцать лет страдаю диабетом, у меня было два инсульта и я почти не вижу одним глазом. И что мне теперь, не работать?

Арина, договорившись, продолжать играть Нину Антоновну Савельеву на прошлом месте работы, согласилась перейти в другой, не менее известный театр города, где стала одной из ведущих артисток. Больше она не перебивалась ролями из массовки. За прошедший год она сыграла Эдит Пиаф в спектакле “Падам, падам”, Леди Макбет Мценского уезда, Жанну Д’Арк и Марию Стюарт. Арина чувствовала себя на своем месте. Теперь ее уже нельзя было с легкостью и безболезненно для спектакля заменить другой артисткой. Спустя долгие годы разочарований в себе, только сейчас театр стал поистине ее вторым домом.

После грандиозного триумфа Арину часто приглашали на съемки популярных мыльных опер. Деньги предлагали немалые, и изначально она раздумывала, так как существенные гонорары могли немного помочь мужу выплачивать кредиты. Но Аверин ее переубедил:

— Арина, ты этого хочешь? Тогда снимайся! Мне вообще все равно! Хочешь — играй, хочешь — танцуй, да хоть пой целыми днями. Но… только если ты действительно этого хочешь.

Когда же она попыталась намекнуть, что могла бы помочь ему содержать семью и облегчить осложнившиеся финансовое положение, Аверин расхохотался:

— Никогда не брал у женщины деньги, и начинать не собираюсь. Староват я для роли альфонса. Я, конечно, в долгах, но пока еще в состоянии прокормить жену и дочь.

В итоге от съемок Арина отказалась. Во-первых, она смогла посвятить себя до боли желанному материнству, а во-вторых, осознала, что является все же актрисой театральной. Человеку не так много отмерено времени, чтобы тратить его на нелюбимые занятия. Как и на пустые обиды.

С Лидией Георгиевной отношения наладились. Нет, лучшими подругами женщины не стали, но смогли научиться относится друг к другу существенно терпимее. Свекровь во внучке души не чаяла и очень помогала Арине с Василисой, когда она была занята в театре.

В свой тридцать четвертый день рождения Арина чувствовала себя счастливой и обновленной. Все же она сумела выполнить данное себе обещание: она стала счастливой мамой, обрела, наконец, идеальные для себя отношения с Авериным и воистину стала успешной в карьере. Единственное, что омрачало ее новую жизнь — неспособность родить второго ребенка. А Арине очень хотелось подарить любимому супругу еще одного малыша. Однако из-за сильнейшей химиотерапии, это было невозможно. Видимо ее желание стать матерью во второй раз стало настолько навязчивым, что вот уже полгода ей снился маленький мальчик, голубоглазый крепыш, который простирал к ней ручки и звал ее: “Мама, мама, мамочка…”. Арина просыпалась в холодном поту, ее всю трясло, и до самого рассвета она не могла успокоиться. Два месяца назад Арина поделилась своим сном с Авериным. Муж никак не отреагировал и старался не затрагивать больше эту тему, наверное, чтобы не бередить ее рану…

Ворча на своего единственного сына, Лидия Георгиевна уехала домой. Арина еле уложила свою ласточку, так как прекрасная и премудрая двухлетняя царевна засмотрелась мультиками и никак не желала спать. Арине пришлось спеть четыре колыбельные, прежде чем Василиса закрыла свои красивые глазки. Поцеловав заснувшую дочь, она улыбнулась и прослезилась. Она согласна сутками напролет петь своей ласточке все колыбельные мира, только чтобы иметь возможность видеть, как растет ее маленькая вредина.

Смахнув слезу благодарности провидению за то, что осталась живой, Арина вышла на утепленную веранду, где яркими огнями светилась нитка из небольших разноцветных лампочек. Она услышала шаркающий скрежет шин по гравию и улыбнулась. Мужчина, которого она всю жизнь ждала, наконец-то, вернулся.

— Голодный? — спросила она, выйдя в гостиную встречать мужа. — Предупреждаю сразу, тажин остыл, а весь торт расковыряла Василиса. Я еле успела отложить для тебя небольшой цельный кусочек.

— Подожди… прежде… я хочу тебя кое с кем познакомить.

Арина удивилась, так как они договаривались устроить тихий семейный праздник и не приглашать друзей и знакомых. И только сейчас заметила, с кем зашел Саша. За руку он вел темно русого кудрявого мальчика лет четырех или пяти. Арина замерла, когда заглянула в ярко-голубые глаза малыша.

— Это Алёша. Ему четыре. Два года назад он потерял родителей. Теперь ему очень нужна семья, — доносился голос Саши откуда-то издалека, потому как Арина не могла отвести взгляд от мальчика. Малыш с детским интересом осматривал комнату, но жался к ноге Аверина.

Кое-как Арина отлепилась от своего места, и медленно подошла к мальчику, который от смущения или страха внезапно нахмурился и стал смотреть себе под ноги.

— Привет, я Арина, — она присела на корточки перед малышом и доброжелательно улыбнулась. Алёша осторожно поднял свои чистые детские глаза, задумчиво прикусил губу и осторожно спросил:

— Ты теперь моя мама?

— Если ты хочешь… то я буду твоей мамой, — ответила Арина, чувствуя, как глаза наполняются слезами, а к горлу подступает комок. — Ты согласен?

Мальчик молчал долго. А потом выдал:

— А ты будешь меня заставлять есть кашу на завтрак? Как в детдоме? Я ее не люблю. Она противная.

— Не буду, малыш. Обещаю, никакой каши по утрам.

— Тогда ладно, — деловито ответил Алёша.

Арина осторожно подняла ладонь к его голове и нежно погладила мальчика. Она словно боялась, что он — мираж, сон, она сейчас проснется, а Алёша исчезнет. Поначалу от ее прикосновений малыш дернулся, но потом, видимо поняв, что от неё угрозы не будет, позволил себя гладить. Арина в слезах подняла глаза на Аверина.