– Меня нет дома!
– в отчаянии выкрикнула Нина, и по щекам ее потекли слезы счастья и безнадежности.

– Тогда я выломаю дверь и буду ждать тебя внутри!
– не сдавался Антон.

Пришлось открыть. Бородатый мастер в робе SkyLine буквально смел ее с места.

– Негодница, заставляешь меня мотаться в такую даль!
– зарычал он, прижимая ее к себе.
– Я же все объяснил! Тебе нужно было просто приехать ко мне...

– Антон...
– грустно начала было Нина, но он не дал ей ничего сказать - поцеловал в губы долгим жадным поцелуем.

– Чуть с ума не сошел - так по тебе истосковался!
– прошептал он, наконец оторвавшись от нее, а потом поспешно сорвал с себя бороду, очки и кепку.

– Зря ты приехал, - покачала она головой.

Антон с такой силой стиснул челюсти, что у него заиграли желваки на лице.

– Опять?!
– гневно воскликнул он.
– Да сколько можно?!

– Я тебе все объясню...
– Нина нежно взяла Антона за руки повела к дивану.

Он сразу успокоился и выглядел озадаченно.

– Помнишь нашу ночь на пляже в Крыму?
– спросила Нина.

– Ты собираешься всю оставшуюся жизнь на меня дуться?
– недовольно уточнил Антон.
– За то, что я был груб с тобой после...

– Нет, - покачала головой Нина.
– Я не дуюсь. Я знаю, что ты... был во власти обиды за то, что я оставила тебя год назад.

– Тогда в чем дело?
– нахмурился Антон.

– Мы... мы с тобой тогда... не предохранялись, - Нина отчаянно покраснела и потупилась, а потом положила руку на свой живот.

Лицо Антона несколько раз поменяло свое выражение, а потом он закрыл глаза и глубоко выдохнул.

– Ты... ты беременна!
– прерывающимся от волнения голосом полуспросил-волувоскликнул он.

– Да, - вздохнула Нина и печально посмотрела ему в глаза.

Какое-то время Антон молча переваривал эту новость, а потом удивленно спросил:

– Но как это помешает нам быть вместе?

– Ты ведь не хочешь детей, а я ни за что не сделаю аборт. Это мой ребенок и я его люблю!

Антон покачал головой, потом усмехнулся:

– Тебе повезло, что тебе нельзя нервничать, а то бы я задал тебе жару! Неужели я похож на такого кретина, который готов отказаться от любимой женщины, из-за того, что у нее будет от него ребенок?!

– А ты... не готов?
– робко спросила Нина.

Антон закрыл лицо рукой и глубоко выдохнул.

– Ну ты и дуреха... И злиться на тебя нельзя, просто патовая ситуация... Ну ладно, отшлепаю тебя потом, когда родишь. Надеюсь, теперь-то ты уже никуда не денешься!

Нина смущенно смотрела на него, кусая губы и беспомощно чувствуя, как в ее груди разворачивается что-то большое и прекрасное, и заполняет все ее существо.

– А что, если... это будет для тебя слишком большим испытанием...
– пробормотала она.

– Наверно, тебе лучше помолчать, а то становится слишком тяжело не злиться!
– сказал Антон, сгреб ее в охапку и стал целовать. Кажется, теперь ее счастье обрело свою окончательную форму...

5 месяцев спустя.

Антон вошел в прихожую, запер дверь и бросил ключи на полку. В доме было тихо и темно, но это его не смущало: уже бог знает какой час ночи - Нина, конечно, спит. И он тоже мог бы давно спать в гостинице в Севастополе, но... он не мог. Его, как магнитом, тянуло к жене. Как бы сильно он ни устал и как бы ни было поздно, Антон садился в машину и мчался в Ялту, потому что там его ждала любимая женщина. Он так долго мечтал об этом и так отчаянно страдал вдали от нее, что теперь готов был проезжать по несколько сотен километров в день, чтобы иметь возможность засыпать и просыпаться рядом с ней. Антон скинул туфли и прошел на кухню - на столе стояла тарелка с ароматно пахнущим домашним печеньем, накрытая чистым льняным полотенцем. Ее вид и аромат заставили болезненно сжаться его давным-давно пустой желудок. Откровенно говоря, Антон вообще не помнил, ел ли сегодня хоть раз после завтрака. Он уже хотел схватить одну печеньку и сожрать ее самым что ни на есть диким образом, но в его голове неумолимо зазвучал голос Нины, требующий сначала вымыть руки. Поборовшись с ним с минуту, Антон сдался и поплелся в душ. А потом он вошел в спальню в одном полотенце, чтобы переодеться, и забыл про голод. Нина спала безмятежным сном младенца, закинув руки за голову в беззащитном жесте, и шелковая сорочка мягко облегала ее округлившийся животик. Грудь Антона затопила невыносимая нежность. Он подошел к кровати, поправил одеяло, а потом поцеловал жену в щеку. Она тут же открыла глаза, сонно улыбнулась и потянулась руками к мужу.

– Ты приехал!
– сладко пробормотала она.
– А я уже решила, что не приедешь - вот и залегла в спячку...

Антону пришлось прилечь рядом с ней, чтобы как следует ее обнять и поцеловать. Он залез к ней под одеяло, полотенце соскользнуло с его бедер и упало на пол.

– Мм, какой ты мокрый...
– промурлыкала Нина, и Антон мгновенно воспламенился. Наверно, это эгоистично - приставать к беременной жене чуть не каждую ночь, а впрочем, если она не против...

Потом он расслабленно улегся на свою подушку, а Нина принялась гладить и теребить его волосы, время от времени целуя его то в лоб, то в висок, то в щеку. Это была его персональная антистрессовая терапия, и сейчас он чувствовал, как все дневные тревоги и заботы отступают, и вслед за телом ум его расслабляется, давая дорогу тонким, неописуемым ощущениям. Только одно его расстраивало: усталый мозг планировал отключиться с минуты на минуту, а Антону так хотелось хоть немного побыть рядом с Ниной, находясь в сознании...

Однако следующее, что он помнил - яркий свет, струившийся из окна. Часов, наверно, восемь... Нины рядом не было - конечно, уже убежала готовить завтрак. Глупышка! Она всерьез думает, что его пищевой голод важнее душевного. Антон снова задремал ненадолго, но потом почувствовал знакомый запах духов, мгновенно открыл глаза и сел на кровати. Перед ним стояла его прекрасная пузатая нимфа - порой ему казалось, что так она нравится ему чуть ли не больше, чем с плоским прессом. Даже трудно объяснить, с чем это связано: сколько Антон себя помнил, он испытывал к детям только страх и раздражение. Возможно, ему просто нравится, что она носит именно ЕГО ребенка, и этот очаровательный животик отпугивает от нее других самцов вида homo sapiens. Антон поманил ее к себе, усадил на колени, крепко обнял.