— Ну всё, вставай, одевайся, — отсмеявшись, говорит Лена. — Ты внимания не обращай, у меня к больным подход такой. Юморок отлично отвлекает. А то вид у тебя был болезненный, да и перенервничал, смотрю.

Одеваюсь, выхожу из машины, начинаю облачаться в защитную экипировку. Врач вопросительно выгибает бровь и осуждающе покачивает головок. На его немой вопрос отвечаю:

— Я пиздорез пропускать не намерен. Эти уроды ещё не ответили мне за моих бойцов.

— Хрен тебе, — парировал врач мои порывы. — У нас касательно твоей группы отдельный приказ. Эвакуировать на базу. И точка.

Аккуратно опускаюсь на землю, чуть скривившись от стрельнувшей в рёбрах лёгкой боли. Ладно, врачу виднее, даже мой организм на это намекает.

— И что, прямо сейчас?

— Не. «Коробочки» вернутся, подойдёт подкрепление, и вот тогда уже домой.

Выясняю у собеседника, не проезжали ли они мимо поселения, координаты которого скинул я в начале рейда. Получив утвердительный ответ, прошу:

— Док, немного самодеятельности. Буквально капельку. Там крыса завелась, что держала связь с бандой. Надо быстрее прибить, пока не сбежала.

Видя, как врач хмурится, добавляю:

— То, что инфа о движении моей группы утекла на сторону, стоило жизни двум рейнджерам. Сам понимаешь — весь отряд лишился двух потенциальных бойцов. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

— Прибить, говоришь, — отзывается врач, задумчиво на меня глядя.

Не отводя взгляд, подтверждаю:

— Пристрелить, как собаку. Предварительно накормив его же гениталиями. По закону будем действовать, когда закон вернётся в эти земли, — ох, и пробивает же меня иногда на пафос, самому потом неловко, как вспомню, — а сейчас жестокость можно подавить только ещё большей жестокостью.

Мой собеседник какое-то время молчит, но вдруг усмехается и произносит:

— Психиатра на тебя нет. Так и быть, притормозим в этом Мухосранске. Только долго в детектива не играть. Не справишься за час, без тебя уедем. Понял?

— А как же распоряжение…

— А за час биопластик достаточно схватится, чтобы у тебя ребро снова не треснуло, там уж и хрен с тобой, — хохотнув, отвечает врач. — Впрочем, мне потом за тебя твоя валькирия голову снимет. Ладно уж. Дождёмся. А пока пиздуй-ка в машину, отдохни.

Махнув рукой в сторону урчащего мотором броневика с пулемётной турелью, врач теряет ко мне интерес и лезет в медицинскую машину. Не менее, кстати, бронированную, чем остальные присутствующие тут автомобили. Иду в указанном направлении. Из за открытого десантного отсека уже протягивает руку Лёд. Хватаюсь, ставлю ногу на подножку, влетаю внутрь и тут же плюхаюсь в свободное кресло. Примерно час до отправки есть, можно пока и вздремнуть…

Местные, кто ещё не спит, выглядят немного взволнованно. Похоже, не привыкли к такому количеству посторонней техники и большому количеству вооружённых людей. Особенно когда эти люди не просто так стоят, а рассредоточиваются по огневым точкам и внимательно наблюдают за обстановкой в пределах своих секторов обстрела. С двумя бойцами идём к дому старосты. Тот, уже, похоже, предупреждённый кем-то из своих, выходит нам навстречу. Не дав ему что либо сказать, иду, хэ-хэ, на контакт первым, сразу отдавая распоряжение:

— К Ваське-голубятнику веди. Быстро!

Видя, как староста замялся, щёлкаю переводчиком огня и говорю:

— Три секунды на размышления, потом стреляю в воздух, и просыпается вся деревня.

Староста, не устояв перед моим огнестрельным аргументом, кивает, машет рукой, приглашая идти за ним, и, понуро опустив голову в землю, ведёт нас. Заходим в общинный дом, я включаю налобный фонарь. Староста указывает на койку, подхожу, свечу в лицо спящему и тут же трясу за плечо.

— Васька? Голубятник? — резко спрашиваю у ошалевшего от такого подъёма мужика средних лет.

— А чего случилось-то? — берёт он себя спустя некоторое время в руки и трёт глаза.

— Что надо, то и случилось, — отрезаю я и бесцеремонно тяну Ваську из кровати за ворот грубо сшитой исподней рубахи. — Чем бандиты расплачивались, а?

— Что вы себе…

Договорить он не успевает. Получив тычок стволом в живот и мощный удар прикладом в лоб, мужик падает на пол. Вместе с одним бойцом хватаем его за ноги и прямо по полу волочим на улицу. Кто-то любопытствующий, оказавшийся на пути, заполошно отскакивает в сторону и вжимается в стенку. Вынеся задержанного из дома, поднимаем на ноги, придерживая под локти. Уже оправившись от близкого знакомства лба с прикладом, он ошалело крутит головой, глядя то на меня, то на второго бойца.

— Ну что, Вася, — ровным голосом начинаю разговор с информатором, — и что же тебе посулили бандосы за то, что ты, сука такая, будешь своими погаными записочками держать их в курсе всего происходящего?

Васька, угрюмо глядя на меня, молчит несколько секунд, затем шумно втягивает носом воздух с характерным шумом. Харкнуть, впрочем, он не успевает — мой кулак резко впечатывается ему в нос.

— Ответ неверный, — так же спокойно комментирую удар. — Подумай ещё.

— Да пошёл ты к дьяволу! — восклицает он. — Сдохнешь скоро! И остальные твои дружки-мусора с тобой вместе. Наши уже со дня на день принесут коды к дверям завода и мы, едва выбьем оттуда Шершня, завладеем мощным оружием, которое сотрёт всех вас в пыль. Город будет наш. А за ним и все прилегающие поселения. Ты слышишь? Всё будет наше!