— Извини, — начал я, кашлянув. — Неудачная аналогия была.

Девушка молчала, но смотрела теперь на меня. Теперь главное — не молчать.

— Ты могла подумать, — развил я наступление, — что я о тебе как-то плохо подумал. Как о какой-то добыче. Ну так вот, ничего подобного и в мыслях не держал. Прости.

Мдя, бля, мастер словесности. Сейчас бы под землю провалиться и пересидеть там… ну, пока хотя бы фуршет не закончится. А там тишком-бочком в казарму и в койку. И пока я думал над всем этим, прозевал момент, в который Кира оказалась рядом. Осознал я это, лишь почувствовав щекой её ладонь.

— И ты прости, — чуть виноватым голосом произнесла девушка, поглаживая меня по щеке. — Погорячилась.

Слишком долгий физический контакт, однако, для простого извинения. Ну что же, осталось только закрепить успех. Я так же мягко положил ладонь Кире на щеку и сказал:

— Знаешь, до госпиталя не верил в любовь с первого взгляда, а теперь…

…..

Само собой, на одних извинениях я бы не выехал. Не сказать, что Кира так же сильно запала на меня, впервые увидев, как на неё я, но симпатия возникла. Понятно это стало уже потом. А в тот момент я ощущал себя так, словно что-то невообразимо замечательное случилось без каких бы то ни было предпосылок. Ну а почему, впрочем, словно? Действительно — прекрасный момент. Из которого я собирался выжать всё по максимуму и при этом в рамках разумного. Как мы дошли до казармы, я не помнил. Успевшая, оказывается, поприсутствовать на торжестве до того, как оказалась замечена нашей компанией, Кира — тоже. Из всей дороги запомнились лишь сидевший на посту дежурный, который оскалился в одобрительной улыбке и понимающе осмотрел нашу парочку, да дверь кубрика, распахнутая резким толчком плеча. Слегка беспокоило то, что возможности запереть её не было по причине отсутствия замка, ну да дежурный, надеюсь, предупредит, буде кто возжелает зайти. Не уйдут, так хоть постучатся, надеюсь.

Куртку с приколотой к ней медалью я аккуратно сложил на тумбочке. Берцы, немного помучившись со шнуровкой из-за охватившего меня лёгкого волнения, вызванного сладостным предвкушением, небрежно уронил под кровать. Носки и штаны улетели на соседнюю, на которую уже было брошено строгое платье. Возмущаться некому — я в кубрике обитаю один. Кира уселась рядом, и я помог ей избавиться от бюстгальтера, отправив его в тот же короткий полёт. Жаль, люстры нет, отчего-то забавляют меня висящие на них предметы женского нижнего белья. С этой мыслью я глупо хихикнул и поднял вверх руки. Кира поняла жест правильно и начала стягивать с меня футболку.

— Чего гиенишь? — прошептала девушка, положив ладони мне на рёбра. — Я ещё даже не начинала.

Не успел я ответить, как она резко провела кончиками ногтей вниз по торсу. Я непроизвольно вздрогнул и издал короткий смешок — боюсь щекотки, да.

— Да я так, заранее.

Кира усмехнулась и снова протянула руки ко мне.

— Такой крутой мальчик с сасным телом, — с придыханием произнесла она, — и такое слабое место, м-м-м.

Дотянуться до меня девушка не успела. Поймав тонкие запястья, я аккуратно потянул её к себе и сам повалился на кровать. Заключив Киру в объятия, я тут же слился с ней в страстном поцелуе. Сколько мы, кусая за губы, целуя и гладя друг друга, так пролежали? Минуту? Две? Вечность? Не скажу — счёт времени был потерян и уже не имел никакого значения.

— Первый парень, который не пытался меня языком убить, — жарко дыхнув мне в ухо, прошептала девушка, едва я прервал поцелуй. — Не перестаёшь удивлять.

Я усмехнулся и мягко повалил свою пассию на кровать, перекатив её с себя. Легонько куснул даму за шею, от чего Кира не то пискнула, не то всхлипнула, и повёл языком к ключице, касаясь нежной кожи самым его кончиком. Перемежая движения языка с лёгкими укусами, прошёлся по всей ключице, вызывая лёгкую дрожь и тихие стоны, резко спустился к груди и, выписав несколько кругов вокруг твёрдого соска, поймал его зубами и начал быстро и аккуратно покусывать. Стоны стали громче, и тут я добавил ощущений, пустив пальцы гулять по девичьим рёбрам. Кира выгнулась дугой, к стонам прибавились всхлипы и редкие смешки. Оставив в покое сосок, я чуть навис над девушкой, не прекращая мучить её рёбра и бока, то медленно и едва касаясь, то с лёгким нажимом теребя. От всех этих манипуляций Кира, постанывая и поскуливая, извивалась подо мной. Почти каждую точку на теле боящегося щекотки человека можно превратить в эрогенную зону. Важно лишь правильно воздействовать, хэ-хэ.

— Не у меня одного с этим слабым местом проблемы, я смотрю, — решил я слегка поддразнить, тем временем медленно спуская пальцы вдоль по телу. — Кто-о-о это у нас такой чувствительный?

Наконец ухватил трусики за резинку и потянул, окончательно обнажая девушку, а затем и сам избавился от белья. Не давая Кире опомниться, слегка сжал её колени пальцами и тут же повёл дальше — к щиколоткам и ступням. Окончательная и наиболее для меня сладостная фаза прелюдий. Легонько массируя правую стопу, взял левую ногу за щиколотку, поднял её повыше и, склонившись, легонько прикусил пятку. Не останавливаясь на этом, я медленно повёл языком вверх по своду стопы, куснул, тут же зализав укус, подушечку и начал старательно облизывать каждый пальчик, особо тщательно водя языком между ними и подушечкой. Глухие стоны девушки смешались с короткими смешками и тихими взвизгами, усилившимися, когда я, не прекращая мучать языком и зубами левую ступню, просто начал щекотать правую, особое внимание уделяя нежной точке между подушечкой и сводом. Кира, вцепившись руками в простыню, елозила по кровати и дрожала, тычась, тем не менее, стопой мне в пальцы. Всхлипы, стоны и скулёж, сопровождавшие процесс, невероятно заводили, и всё же я ещё какое-то время изводил девушку щекоткой и старательным облизыванием ног.

— С-с-садист, — еле слышно выдохнула она, когда я всё же остановился, и тут же громко вскрикнула, едва я вошёл в неё.

— Выписку смотрел, — бормотал я в такт пока ещё медленным толчкам, — зэ-три-пэ[1] нет, не бойся.

Вновь громко простонав, Кира вцепилась мне в плечи, прижимая меня к себе, и ответила, жарко дыша мне в ухо:

— Зна… зна… знаю! Быстрее!

Хозяин — барин, как говорится. Да и как такую просьбу, исходящую от дамы, не выполнить! Это я рад стараться. Хорошо, конечно, что по мере выпитого впал в ту фазу, когда стоит ещё твёрдо. А то могло ведь всё закончиться конфузом. Да и мало того, что жаловаться не на что, ещё и процесс растянется. Весьма серьёзно. В общем, повезло. Алкоголь сегодня стал хорошим таким бустером, и из этого обстоятельства я намеревался выжать весь возможный максимум. Как же, чёрт возьми, хорошо, что кровать без сетки и без пружин — никакого скрипа. Так, стукнет иногда изголовьем об тумбочку во время моего особо сильного рывка, но не более. А проблему громких стонов решил просто — слился с губами Киры в страстном поцелуе.

Не уступая инициативы, я обхватил девушку за плечи и прижал к кровати, не давая шевельнуться. Нет, не любитель «брёвен», просто люблю «первый раунд» оставлять за собой. Поцелуи перемежались движениями моего языка по её нёбу и ощутимыми взаимными укусами, выдавливающими из нас обоих что-то, похожее на рычание, особо заводящее в исполнении Киры. Да ещё и вкупе с её стонами, на которые я, раз за разом входя в неё, её провоцировал. Но вот я прервал затянувшийся поцелуй и внезапно укусил партнёршу за нежную шею. Одновременно с очередным моим толчком. Девушка подо мной, ощутимо дрожа, изогнулась дугой, вцепилась мне в плечи и громко сладостно простонала. Я даже тихо прошипел сквозь плотно сжатые зубы — так сильно её ногти впились мне в кожу. Наконец волна наслаждения отступила, и Кира, отпустив меня, рухнула на кровать.