– В таком случае, не удивлюсь, если он в критической ситуации и к более решительным действиям перейдёт.

– Может, и перейдёт, – сдалась Лада. – Твоя вообще-то была идея его в ящик засунуть.

– Значит, я теперь виноват?

– Да нет, – улыбнулась Лада, – ты у нас молодец. Я серьёзно. И гравы отключил, и стервеца этого почти изловил. Только вернулись мы к тому, с чего начинали. Минус одна куртка.

– И одна бутылка тинктуры. Пойдём проведаем нашего знакомого, может, он чего скажет?

– А таракана здесь оставим? – нахмурилась Лада. – Он же любые замки вскроет.

Томаш задумчиво потёр подбородок.

– Я могу питание отвести здесь от всех дверей, и тогда он ничего не сделает.

– Значит, ещё и минус кают-компания, – сказала Лада. – Хорошо идём!

* * *

– Как он? – спросил Томаш.

– Нормально. – Лада посветила Джамилю медицинским фонариком сначала в один глаз, потом – в другой. – Я что, врач, по-твоему? Жить будет. Но если и дальше продолжит из себя идиота корчить, то, – она хрустнула костяшками пальцев, – не слишком долго.

– Идаам! – Томаш наклонился к Джамилю, который лежал на кровати с настолько тщательно перебинтованной головой, что можно было подумать, будто у него череп по швам разошёлся. – Вы как, в порядке? Говорить можете?

– Да, да, я могу… – пробормотал Джамиль. – Но голова, знаете, очень страшно болит, кажется, вот прямо расколется сейчас, и перед глазами такие страшные чёрные пятна, чёрные мушки…

– Вроде болтает он как обычно, – сказал Томаш. – Ты обезболивающее ему давала?

– Давала. Хватит с него пока.

– У нас, кстати, разве нет нормальных бинтов? Что это за тряпки такие?

– Где-то есть. Я не нашла.

– Хорошо, неважно. Идаам, мы бы хотели получить от вас некоторые объяснения. Вы вместе со своим кабуром каким-то образом проникли в наш технический отсек и устроили серьёзную аварию. Мы могли погибнуть.

– Если бы не наш героический капитан, – вставила Лада.

– Погибнуть? – Джамиль захлопал глазами. – Но как же так? Я… я не уверен, что всё правильно помню. – Он коснулся пальцами лба. – Так больно думать!

– А вы не торопитесь, – холодно улыбнулась Лада. – Мы вас нашли без сознания в техническом отсеке, кабур при этом вытворял какие-то фокусы с нашим генератором.

– В итоге у нас мощность упала до критической, – продолжил Томаш. – И стало отказывать всё оборудование. А этот стервец потом зачем-то к виртпроцессору полез. Если бы мы вовремя не среагировали, то чёрт знает, что бы он ещё натворил!

Джамиль быстро глянул сначала на Томаша, потом на Ладу и снова болезненно поморщился.

– Не знаю, – простонал он. – Так больно думать! Боюсь, я что-то себе повредил. Я… – Он поднял над кроватью руку, распялив толстые пальцы. – Смотрите, как трясётся! Я даже подняться не могу!

– Можно тебя на секунду? – шепнула Лада Томашу.

Они вышли в коридор. Лада оттащила Томаша за рукав поближе к рубке.

– Я ему сейчас череп проломлю! – прошипела она.

– У него вроде и так проломлен.

– Нормально всё у него. Я эту бакарийскую дрянь хорошо знаю! Комедию он перед нами ломает. Надавить на него надо.

– Он вообще-то литиец.

– Не будь дураком! Вот ты – литиец. И ругаться будешь по-литийски, если тебя гравы об пол стукнут. Да у нас Насик и то больший литиец, чем он.

– Хорошо. И что теперь? Пытать его будем?

– Зачем пытать? Припугнём. Кого он больше всего боится?

– Ещё немного, и я бы сказал, что тебя.

– Томаш, – улыбнулась Лада, – я же говорю, литиец у нас ты.

– Очень смешно! Ладно, я понял, о чём ты. Скажем, что прямо сейчас с ней связались?

– Да.

– Тогда лучше не торопиться.

Они постояли несколько минут в коридоре и вернулись в каюту Джамиля.

– Идаам, – начал Томаш, – мы видим, что состояние у вас очень тяжёлое и, как ни печально это говорить, продолжать полёт вы не сможете.

– Но погодите, – быстро заговорил Джамиль, – мы ведь уже так далеко. Вы что же, хотите сейчас вернуться? – Глаза его лихорадочно забегали. – Если вы решили прекратить миссию, то я, наверное, могу подтвердить Айше, что сложившаяся ситуация…