Ворота распахнули настежь, и вокруг по снегу и серым плитам расчищенной дороги танцевали многочисленные отблески драгоценных камней, украшающих створки. Мирель подняла голову, любуясь величественно аркой, покрытой барельефами, изображающими королей и королев прошлого. И в первый раз за долгое время на душу Миры снизошло спокойствие. Она вдруг осознала, что для грусти будет другое время, а сейчас настала пора радоваться — она вернула мир этому краю, а сама вернулась домой. Да и как по-иному назвать место, которое девушка с юга полюбила всем сердцем?

В честь знаменательного события — победы над южными демонами в столице был устроен праздник. По городским улицам лилась музыка, и слышались приветственные крики и песни. Мирель занимала законное место на одном хрустальном троне, стоящем в главном зале, и с тоской посматривала на второй. Утихнут восторги, и ей нужно будет подумать о будущем и выбрать мужа. Огромный зал утопал в огне свечей и кристаллов, распространяющих розоватый теплый свет. Королеве видно всех, кто прибыл по приглашению, в зале не протолкнуться, здесь царит безудержное веселье. Мира старательно улыбалась всем и никому, ей стало казаться, что улыбка намертво приклеилась к лицу. Девушка выполнила свой долг, но чувства по-прежнему рвали ее надвое. Одна ее половина радуется, а другой — не до смеха.

— Позволите? — бархатный голос эрт Маэли отвлек королеву, прогнав туман неприкаянных мыслей.

Мирель приняла протянутую руку Лориана и вместе с ним вышла в зал. Музыка увлекла королеву, заставила ее тело двигаться в такт с плавными, чувственными нотами. Она поддалась очарованию момента, отпустила мысли, засмотрелась на счастливые лица людей, ослепла от блеска позолоты. Эрт Маэли притянул королеву к себе, аромат его тела, терпкий, хвойный, окутал девушку, и она отважилась задать вопрос.

— У меня к тебе есть просьба…

Его рука на ее талии ощутимо напряглась, и Лориан, сцепив зубы, вынудил себя кивнуть.

— Знаю… и прошу в ответ, — его голос сорвался и перешел в шепот. — Мира, — он впервые назвал ее по имени, — не унижай меня. Ради чувств, которых ты испытывала ко мне, и ради любви, что все еще живет в моей душе.

У Мирель зашлось сердце, глаза обожгли слезы, и она моргнула, чтобы смахнуть их с ресниц. Горькая усмешка исказила благородные черты ар-де-мейца.

— Я возьму все… или не давай мне ничего. Попроси об этом другого, — его взгляд намеренно коснулся застывшего изваянием у стены Дарейса. — Он исполнит свой долг.

Девушка отвернулась от Лориана, чтобы не видеть горе, льдинками сверкающее в его зеленых глазах, рисующее тени на его лице. Но ей пришлось посмотреть на капитана. Вспомнились и слова Тэйны, те самые, которые она прокричала: «…он исполнит любое твое требование, даже женится, если прикажешь…» И свой категоричный отказ. Что же выбор остается за королевой, а Дарейс не самый плохой из претендентов.

Роан не изрек ни звука с тех пор, как последняя решетка ворот Сторожевого замка захлопнулась за спинами вернувшихся с границы ир'шиони. Многие шептались, и Риан всерьез опасался бунта. Он подавил порыв поежиться, когда вместе с Ланом эрт Тоддом и старшим братом покидал замок. Лязг металла напомнил ему о звериных зубах, готовых разорвать глотку зазевавшегося охотника.

— Лан, — обратился он к поравнявшемуся с ним воину, — напомни, почему мы должны, бросив все, опрометью мчаться незнамо куда?

— Отчего незнамо? — Лан выгнул бровь. — Я отлично помню место, где погибла ваша сестра.

— И все же, — Риан, привстав в седле, настороженно оглядывал окрестности, пытаясь высмотреть погоню, — сейчас не самое подходящее время…

— Ты можешь не ехать со мной, — с мрачным выражением на лице оповестил Роан. — И будет даже лучше, если ты вернешься домой и сообщишь людям новость, если кто еще не слышал, — завершил с кривой усмешкой.

Риан упрямо мотнул головой и примолк, обдумывая прошедшие события. Последние дни целиком состояли из потрясений. Младший эрт Шеран никогда не забудет тот час, когда во двор замка на взмыленном коне влетел Лан эрт Тодд и принес скорбное известие. Риан, переживая горе, поднялся в свои покои и по давней привычке взял в руки арфу. Но пальцы внезапно онемели, и он не смог прикоснуться к струнам. Именно в то мгновение Риан эрт Шеран понял, что больше никогда не вернется к прежнему ремеслу. На душе было также пасмурно, как и за окном, где жалобно выла разыгравшаяся вьюга.

Другой момент, который тоже навсегда запечатлен в памяти младшего эрт Шерана — это неожиданная встреча с братом среди укрытой снегом пустоши. Вой ветра между черных каменных обломков был похож на похоронное пение, такой же заунывный и тяжелый. Лорд был страшно избит — лицо представляло собой сплошной синяк, а еще демон был зол, как сам грыр, и чем-то огорчен. На все расспросы он брякнул:

— Я проиграл и теперь обязан подписать мир с Ар-де-Меем.

И Риан, и Лан могли только догадываться, что произошло, но оба были убеждены — пленница оказалась не столь безобидной, как они думали. Впрочем, Риан не испытывал ненависти по отношению к Мирель, ибо отлично видел, что его брат по-прежнему любит ее. И раз Роан жив, относительно здоров и путешествует по этому берегу Меб, а не отправлен в Ар-де-Мей, где его подвергнут жестокой казни, значит и королева неравнодушна к нему.