В полном молчании мужчины вошли в зал. Мирель чувствовала собственное ускоренное сердцебиение, спорить с ар-де-мейцами в ее планы не входило, поэтому она напустила на себе неприступный вид и четко произнесла:

— Я отпустила лорда Нордуэлла, а через три дня он будет ждать нас у ворот Сторожевого замка.

Мужчины медленно осмыслили известие, Лориан вскочил и принялся осматривать свое снаряжение, показывая, что готов броситься за демоном. Дарейс несколько мгновений смотрел Мире в глаза, потом кивнул и обернулся к эрт Маэли.

— Давайте присядем, — сказал он, — Думаю, у нас есть время, чтобы обсудить детали предстоящего соглашения.

Лориан пропустил мимо ушей, продолжая собираться в погоню. Мирель вздохнула и спокойным тоном сообщила ему:

— Твоего коня я отдала лорду.

Спина эрт Маэли окаменела, и он неспеша повернулся и смерил королеву откровенно враждебным взглядом, так что она нахмурилась, но нашла в себе силы договорить.

— Роан обещал вернуть тебе Демона, как только мы войдем во двор Сторожевого замка втроем.

Дарейс вскочил со своего места, готовый встать на защиту своей королевы. Секунды падали, подобно камням, на головы собравшимся, и Мирель почти решила, что потеряла старого друга.

Лориан смог перебороть гнев чудовищным усилием воли и без сил плюхнулся на лавку. Голос его звучал сипло и напряженно, но злости в нем уже не слышалось

— Я пойду с вами в Сторожевой замок.

Мирель, поглаживая Беглянку, рассеянно смотрела на Мертвые вершины, которые вслух большинство ар-де-мейцев называли скалами по сложившейся в стародавние времена традиции. Никто не мог сказать точно, но многие были убеждены, что эти две особенно высокие горы, отмечающие границу Ар-де-Мея, на самом деле окаменелые руки короля ледяных великанов, убитого Тьяной Великолепной. Следуя поверью, их надобно называть скалами, иначе великан оживет и вернется за своими потерянными конечностями.

— Королева, будьте внимательны, — мягкое напоминание Дарейса вернуло девушку в реальность, и она окинула местность печальным взглядом.

Пустая, выжженная многочисленными битвами земля, которая никогда не обретет былую красоту. Камни, из-под которых вырываются столпы пара, готовые в любой момент ошпарить неосторожного путника. Из-за этого сражения происходят намного дальше, уничтожая некогда прекрасные, покрытые цветами и травами поля.

— Ваша светлость, — в голосе Тьяны слышались сладкие, льстивые ноты, — вас уже ждут.

— Я знаю, — Мира не купилась на ее лесть и подала руку ожидающему Лориану, не забыв посмотреть на эрт Баралиса. — И ты, капитан, пойдешь со мной! — более никто из подданных не удостоился чести…или остался вне опасности.

Эта троица отправилась на мост, где ожидали демоны.

— О них сложат легенды в любом случае, — задумчиво высказал свое мнение герцог Карисский, провожая их долгим взглядом, а затем насмешливо посмотрел на Тьяну. — Ты будешь гордиться сыном, несмотря на то, что всегда считала его слабаком.

— Если бы он был сильным, то… — не досказала, махнула рукой и с досадой взглянула на уходящего Дарейса.

Мирель приняла решение двигаться по стране медленно, останавливаясь в каждом крупном селении, чтобы расспросить жителей о проблемах. Признаваясь самой себе, она понимала, что делала это скорее ради себя, дабы отвлечься, не думать о холодном, чужом взгляде Роана, о его словах, звучащих подобно ударам плети. Они долго оговаривали пункты мирного соглашения, пока не пришли к окончательному варианту. Демоны хмурились, но перечить своему лорду не осмеливались, зная, кто проиграл на самом деле.

Уходя, Роан эрт Шеран не обернулся, как и Мирель, они оба вынужденно забыли о чувствах и распрощались друг с другом еще в башне. Ни к чему подданным знать, какие на самом деле чувства пленили их правителей.

Гонец, отправленный Лорианом вперед, доносил до людей новость. Королеву восторженно встречали подданные, выстроившиеся вдоль дорог, они низко склонялись перед ней, приветствовали. Тьяна поджимала губы, но непременно улыбалась, если видела взгляд королевы, обращенный на ее персону. Она пыталась привлечь сына на свою сторону, но не преуспела. Дарейс пошел в отца и следовал данному слову, не изменяя клятве, даже ради самых близких людей. Тьяна невольно усмехнулась, когда в ее голову закралась мысль: «А считает ли капитан королевской гвардии Ар-де-Мея близкой собственную мать?» И пришедший ответ, честный, горький, женщину совсем не обрадовал.

День возвращения королевы в Хрустальный город выдался солнечным. Госпожа Зима расстаралась на славу, могучим ветром разогнала облачный покров, укротила пургу, раскинула снега, прикрыв серые плиты дорог. Столица Ар-де-Мея располагалась на холме, видимая издалека, гордая, неприступная, роскошная. Ослепительный свет золотил белоснежные стены, окружающие Хрустальный город, играл множеством разноцветных бликов на оконных стеклах, придавал новые оттенки радужным пикам дворца.

Мирель приложила ладонь ко лбу, спасаясь от слишком настырных лучей дневного светила, и взглянула вперед. Уступ за уступом, подбираясь к дворцу, поднимались белокаменные, словно лебяжий пух, дома. А на пиках, устремленных в синие небеса, реяли флаги.