Я удивленно смотрю на него.

Он тихо посмеивается.

— С учетом сказанного, я готов сохранять непредубеждённость.

Прежде чем я успеваю ответить и сделать это еще более эмоционально неловким для нас обоих, он подталкивает меня вперед.

— Иди к своему другу. Он уже давно ждет.

Моргая от ощущения жжения в веках, я направляюсь на кухню. Я готова отнести свой завтрак обратно в постель и сказать Сайласу, чтобы он вернулся, когда научится хорошим манерам. Вместо этого я вижу нервного ЭрДжея за стойкой рядом с Кейси, которая выглядит абсолютно взволнованной.

— Что это, черт возьми, такое? — требую я.

— Как я понимаю, вы двое все уладили. — Папа проскальзывает мимо меня, чтобы продолжить заваривать чай, который он оставил на середине приготовления. — Я не вижу ничего плохого в том, что вы продолжаете общаться с мистером Шоу. При условии, что вы соблюдаете наше соглашение. Я бы хотел, чтобы ты была там, где я могу тебя видеть, а не за моей спиной. — С кружкой в руке он кивает ЭрДжею. — Вы, дети, повеселитесь.

Кейси от души посмеивается над этим, прежде чем уйти, ее внимание поглощено телефоном.

— Ой. — Папа в последний раз высовывает голову из-за угла. — Мистер Шоу, все еще остается вопрос о вашем наказании. Сандовер, как вам известно, терпеть не может, когда несовершеннолетние пьют. Убедитесь, что вы с мистером Бишопом встретились с управляющим столовой после завтрака в понедельник утром. Вы будете помогать кухонному персоналу с уборкой до конца месяца.

Ухмыляясь, папа неторопливо уходит, наконец-то оставляя нас одних.

— Ты был занят, — говорю я ЭрДжею, позволяя ему притянуть меня в свои объятия.

Какая-то часть меня задавалась вопросом, удалось ли мне скрутить себя в узел из-за чего-то, что существовало в основном в моей голове. Что, возможно, мои чувства к ЭрДжею были не так глубоки, как твердило мне мое сердце. Но потом я вижу, как он здесь, мягко ладит с моим отцом, и это вызывает все липкие эмоции в моей груди. Я не уверена, что когда-нибудь пойму это, и, вопреки здравому смыслу, я глупо отношусь к этому парню. И я знаю по его кривой улыбке, когда он тянется к моей руке, что он тоже немного глуповат.

Он вздрагивает, когда я хватаю его за лицо, чтобы поцеловать. Его губа все еще распухла после драки.

— Осторожнее, кексик. Я хрупкий. — ЭрДжей, сидя на табурете, держит меня между своих ног. Кончики пальцев ныряют под мою футболку, чтобы коснуться обнаженной кожи.

— Это сексуально. — Я имею в виду, он в полном беспорядке. Как будто его растоптали бегущие лошади. Но весь этот укоренившийся голливудский маркетинг приучил нас к суровым, уставшим от войны типам ковбоев. Мы ничего не можем с этим поделать. — Типа, я — влажнее-чем-когда-либо, сексуально.

Глаза остекленели, его язык высовывается, чтобы облизать уголок рта. — Прекрати это. Твой отец войдет сюда и изменит свое мнение обо мне.

Отлично. Чтобы не выдать наше прикрытие, я сажусь и принимаюсь за выпечку, которую принес ЭрДжей.

— Сайлас говорит, что бой запомнился на века.

Он пожимает плечами.

— Никто так не удивлен результатом, как я.

— Нет. Я думаю, ты сильно недооценивал себя.

Это вызывает у меня хриплый смех. — Я позволю тебе продолжать в это верить.

Затем ЭрДжей пытается рассказать мне о некоторых своих героических подвигах за последние двадцать четыре часа, но я полностью отвлекаюсь на то, как он рассеянно рисует фигуры на верхней части моего бедра. Будьте прокляты шпионы, я не могу удержаться от еще одного поцелуя, ощущая вкус сахара и масла на его языке. Как будто он забыл о своих сомнениях, он придвигает мой стул ближе, чтобы углубить поцелуй. Его язык щекочет мой, и мы оба издаем отчаянный звук.

— Я серьезно, — шепчет он мне в губы. Его голос внезапно становится серьезным. — Это по-настоящему, Слоан. Я никуда не собираюсь уходить.

— Я бы тебе не позволила.

Теперь он застрял со мной.

Однако, когда он отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом, в его глазах таится что-то призрачное.

— Что не так?

На его лице отражается короткая борьба, прежде чем он вздыхает и отодвигает тарелку в сторону.

— Я получил запись с камер наблюдения из лодочного домика.

— Что, серьезно? — Моя вспышка гнева звучит громче, чем я намеревалась. Я быстро понижаю голос, спрашивая: — Ты уже видел ее? На ней что-нибудь было?