Как я уже сказала, у меня все плохо.

В перерыве игра закончилась без счета после нескольких эпизодов, которые я не совсем поняла. Игрок Балларда был удален за некрасивый захват, в результате которого Фенн пробежал тридцать ярдов, чтобы толкнуть парня на задницу. Это тоже заставило Фенна поговорить, но он сумел остаться на поле. Фол привел к пенальти, который вратарь Балларда отбил под одобрительные возгласы с одного конца трибун и крики из секции болельщиков Сандовера о каком-то нарушении, которое я не могла объяснить.

Я чертовски ненавижу футбол.

Пока трибуны опустели, чтобы побежать в туалет, ЭрДжей и Лукас начали болтать о какой-то компьютерной ерунде, которую я не понимаю. Поэтому я достаю телефон и нахожу сообщение от сестры.

КЕЙСИ: Как дела? Ужасно там находиться?

Я: Не так уж плохо. Я поговорила с Милой и Оливером, но ни у кого больше не хватило смелости подойти ко мне.

КЕЙСИ: Не делай ничего безумного, ладно?

Я: Дай определение сумасшествию.

КЕЙСИ: Если люди что-то говорят обо мне, просто игнорируй их. Не нужно создавать проблемы.

Я: Не обещаю.

Я колеблюсь, затем отправляю еще одно сообщение.

Я: Ты злишься, что я здесь?

КЕЙСИ: Что? Конечно, нет.

КЕЙСИ: Серьезно. Все в порядке. То, что мой несчастный случай произошел здесь, не значит, что школа проклята.

КЕЙСИ: Просто повеселись с ЭрДжеем, ладно?

Легче сказать, чем сделать, потому что сейчас я занята мыслями об аварии. Я окидываю взглядом стадион, футбольное поле, теневые очертания зданий на территории кампуса Балларда. У меня нет прямой видимости, но я вдруг вижу эллинг, и образ заброшенной хижины всплывает в моем сознании. Крыша покрыта многолетними опавшими листьями и сосновыми иглами. Черный, зияющий рот с открытым лицом, возвышающийся над озером. Я вздрагиваю от мурашек, пробегающих по рукам.

ЭрДжей оглядывается.

— Ты в порядке?

— В порядке, — заверяю я его. Но мои колени немного шатаются, когда я поднимаюсь на ноги. — Ты не возражаешь, если я ненадолго покину тебя?

В его глазах мелькает беспокойство. — Куда ты идешь?

Я издаю тревожный вздох.

— Есть кое-что, что я хочу сделать. И я должна сделать это одна.

ЭрДжей крепко обхватывает меня за талию, когда я пытаюсь уйти.

— Мне это не нравится. Позволь мне пойти с тобой.

— Нет. — Я мягко убираю его руку. — Со мной все будет в порядке. Просто немного прогуляюсь. Телефон все время будет у меня в руке, и, если что-то случится, я позвоню тебе. Но ничего не случится, хорошо?

Даже если бы случилось, я, наверное, не стала бы ему звонить. Это то, что я должна сделать одна. Потому что, если вдруг я сорвусь, я не позволю никому, даже ЭрДжею, увидеть меня в самом уязвимом положении.

— Не уходи надолго, — наконец говорит он, и его разочарованное выражение лица говорит мне, что ему не нравится капитулировать.

И вот так, несколько минут спустя, я обнаруживаю, что совершаю прогулку по дорожке воспоминаний.

До озера рукой подать. Раньше здесь был тротуар, но сорняки давно заросли, а огромные корни деревьев превратили тропинку в горный хребет из потрескавшихся и разбитых плит. В Академии Балларда уже два десятилетия не было команды. С тех пор как слухи о безжалостном тренере, дедовщине в команде, допинге и первокурснике, найденном повешенным на стропилах, привели к тому, что школу запретили в дивизионе. Теперь эллинг — это просто место, куда дети приходят выпить, покурить или переспать.

Или чтобы чуть не умереть.

Та страшная ночь до сих пор стоит в моей памяти огромной и пугающей. Преследует меня. Но я надеюсь, что есть что-то терапевтическое в том, чтобы встретиться с этим снова, отвоевать свое здравомыслие у монстра под моей кроватью.

Я нахожу дорогу с помощью фонарика своего телефона. Когда я иду, я смотрю на землю, чтобы следить за выбоинами и не вспоминать, когда я ходила по этой тропе в последний раз.

Не успеваю оглянуться, как оказываюсь на том месте, где когда-то стояла моя машина после того, как эвакуатор вытащил ее на берег. Освещена желтыми вращающимися фарами эвакуатора, стекающейся водой, покрытая грязью. Но это не первое зрелище, с которым я столкнулась в ту ночь, когда сошла с тропы и добралась до озера. Нет, это было гораздо, гораздо страшнее.

Воспоминания внезапно нахлынули на меня. Словно приливная волна, образы ужаса обрушиваются на меня, затрудняя дыхание.

Первое, что я увидела, была моя машина, наполовину погруженная в озеро. Багажник торчал из воды, а задний фонарь освещал деревья красным. Затем я увидела кучу на земле у кромки воды. Это была Кейси. Мокрая и дрожащая.

— Черт, — выдохнула я, мой голос прозвучал тоненьким и слабым в кромешной тьме.

Я помню, как я бросилась к ней. Кто-то протянул мне пиджак от смокинга. Кажется, Дюк. Я плотно обмотала его вокруг ее тела, оттолкнула упавшие пряди волос, налипшие на глаза. Она была едва в сознании и едва могла говорить.

Мое сердце замирает в горле. Пульс учащается при воспоминании о том, какой бледной была ее кожа. Тушь стекала по ее щекам.

Чувство, похожее на головокружение, выводит меня из равновесия. Я понимаю, что это странное ощущение — адреналин, который мое сердце посылает в кровь. Затем в моем черепе возникает низкий гул, а зрение сужается, и я не могу перевести дыхание.

Это была плохая идея. Я думала, что смогу справиться с этим одна. Я верила, что я достаточно сильна, но я гребаная обманщица. Я вовсе не сильная. И я задыхаюсь, когда дрожащей рукой набираю имя ЭрДжея на телефоне. Я задыхаюсь, когда звоню ему.