— Может, вы всё-таки пройдете? Чего в пороге то стоять? — я качаю головой. Не хочу, ничего не хочу. — Давид? — мама пытается воздействовать через него, но он тоже остаётся стоять. — Дочь, я честно не знаю, что тебе посоветовать. Это только твое решение. Прощать или нет. Рассказать Тиграну или нет. Ехать с Маисом или нет.

— Ясно, я пойду, — устало говорю маме.

— Дочь…

— Все нормально. Ты права, решение принимать мне.

Встаю и выхожу из квартиры.

А чего я в принципе ждала? Что мои проблемы кто-то решит за меня? Смешно. Я так гордилась, что самостоятельная, а теперь, хочу, чтоб все решили за меня.

— Лина, — слышу за спиной. Останавливаюсь. Давид догоняет и обнимает меня. — Ну, что ты, милая моя. Не молчи, говори со мной. Пожалуйста.

— Я просто совсем не знаю, как поступить. Знаешь, иногда мне хочется поехать, и пусть этот… — я не смогла подобрать слова, чтоб назвать отца Маиса. — Увидит, чего он лишил своего сына. Чего он лишил нас. А потом, я думаю о том, что тогда все придется рассказать Тиграну, и я не знаю, как я буду ему это объяснять, — я не сдерживаю эмоций, говорю громко и машу руками.

— Чего ты боишься? — этот вопрос заставляет остановиться и задуматься.

— Я не знаю. Если я скажу — нет, а он начнет требовать и заявлять права… А если — да, и мне придется ехать туда… А если они захотят отобрать у меня Тигренка… — мои мысли несутся со страшной скоростью, я, не закончив одну, начинаю озвучивать другую.

— Тише, тише, — Давид прижимает меня к себе. Начинает падать снег, большими белыми хлопьями, тихо танцуя над городом. — Поехали.

— Куда?

— Решать этот вопрос, а то в ЗАГС мне придется вести твою тень.

Мы садимся в машину. Я звоню Маису и спрашиваю, где мы можем встретиться, он называет адрес гостиницы, в которой остановился, и мы едем к нему.

ДАВИД

Лина сама на себя не похожа. В ее голове беспрерывно идёт мысленный процесс. Она закрывается от меня. Вроде понимаю, что не специально… Но я так боюсь ее потерять.

Когда она вылетает из квартиры родителей, я, попрощавшись, догоняю её только на улице. Она быстрым шагом идёт вдоль дома.

— Лина, — зову ее, она замирает. Догоняю и обнимаю. — Ну, что ты, милая моя. Не молчи, говори со мной. Пожалуйста, — прошу, поворачиваю к себе и заглядываю в глаза.

— Я просто совсем не знаю, как поступить, — начинает она. — Знаешь, иногда мне хочется поехать, и пусть этот… Увидит, чего он лишил своего сына, — она отстраняется, даёт выход эмоциям, начинает жестикулировать. — Чего он лишил нас. А потом, я думаю о том, что тогда все придется рассказать Тиграну, и я не знаю, как я буду ему это объяснять.

— Чего ты боишься? — она снова замирает и задумывается.

— Я не знаю, — со вздохом, через какое-то время отвечает Лина. — Если я скажу — нет, а он начнет требовать и заявлять права… А если — да, и мне придется ехать туда… А если они захотят отобрать у меня Тигренка… — тараторит она.

— Тише, тише, — прижимаю ее к себе. — Поехали.

— Куда?

— Решать этот вопрос, а то в ЗАГС мне придется везти твою тень, — улыбаюсь своей невесте.

Лина звонит своему бывшему и узнает, где мы можем встретиться. Он предлагает у него в гостинице, и мы едем по указанному адресу.

Маис встречает нас в фойе и приглашает подняться в номер.

— Может заказать ужин?

— Мы не ужинать пришли, — говорит Лина.

Мы садимся рядом, и чтоб поддержать ее, я переплетаю наши пальцы. От меня не ускользает, как этот жест был вознаграждён взглядом Маиса. Долгим, тоскливым. В этот момент я понимаю, что Лина ему небезразлична. Он всё ещё питает к ней чувства. И во мне начинает просыпаться ревность. Я теряю уверенность. Глупо? Да! Я должен, обязан доверять Лине, но нерациональный страх, а вдруг и она не забыла, вдруг они решат начать все заново. У них целая история, ребенок. А у нас, всего пару месяцев, где я постоянно косячу, да ещё и беременная от меня Ева. Стараюсь прогнать назойливые мысли. Лине я сейчас нужен в адекватном состоянии.

— Hrechtak*

— Чэ петке айтпес анванел** — он вскидывает на меня взгляд. — Не удивляйся, у меня хоть и немного армянской крови, но язык я знаю.

— Вкусы не меняются, да Ангелина? — в этот момент хочется ему врезать, чтоб стереть ухмылку.

— Мы пришли не мои вкусы обсуждать, — крепко сжимая мои пальцы отвечает Лина. И вот не знаю, это она у меня поддержки ищет, или так меня успокоить пытается, потому что это смазливое чмо меня бесит все сильнее. — Мы пришли поговорить, но можем уйти.

— Я готов к разговору, — поднимает он руки вверх ладонями.

— Я хочу знать, ты хочешь показать Тиграна своему отцу, и на этом распрощаться? Или же у тебя другие планы?

— Я бы хотел, участвовать в его жизни. У меня не было такой возможности, но сейчас… Я бы хотел, чтоб он знал кто я.

— И как ты планируешь это делать? Приезжать раз в год на неделю?

— Нет, я бы хотел, чтоб он приезжал ко мне на несколько месяцев.

— Ты охренел? — Лина вскакивает с дивана.

— Милая, — тяну ее за руку обратно. — Успокойся, — а потом обращаюсь к Маису. — Мое предложение такое. После нашей свадьбы, мы все вместе едем навестить твоего отца. Но Тиграну, мы представляем тебя, как моего родственника, так как я хочу его официально усыновить. Или ты можешь побрыкаться, не давая свое согласие, и может твой отец покинет этот мир раньше, чем ты сможешь выиграть суд, отстаивая в нем права на сына.