Лариса Фёдоровна, папина помощница уже лет пятнадцать, помогала, как могла и обещала быть моей правой рукой, как и при отце. "Эта женщина уже не просто секретарь, она часть семьи, — так говорил про неё отец. — С ней можно и в огонь, и в воду." Ну что же, когда рядом такой человек, это хорошо. Здесь у нас всё сильно отличается от Австрии. Менталитет другой и дела ведутся немного по-другому. И помощь мне пригодится.

Неделя ушла на то, чтобы отец ввёл в курс дел и на подготовку всех бумаг. И вот, я стал полноправным владельцем.

Через неделю родители уедут в Израиль, там отца прооперируют. А потом еще два месяца уйдет на реабилитацию.

Всю эту неделю я уходил в работу с головой, запрещая себе отвлекаться. Но каждый раз, заходя в здание, всё обрывалось внутри при виде вывески ресторана "Вильгельм". Дима даже затянул меня туда на обед. В нем почти ничего не изменилось, но я так и не смог заставить себя поесть. Кусок в горло просто не лез.

В тот вечер я потом долго просто гонял по городу. Сука! Взрослый мужик, а веду себя как обиженный подросток. Затыкаю чувства поглубже. Мне нужна нормальная голова, трезвый ум и холодный расчёт. Даю себе установку, позволяю сегодня окунуться, погрузиться в воспоминания, чтоб дальше работать. Просто работать.

Раз родители уезжают, я решил пока остаться жить в доме. Квартиру решил не снимать, а купить и даже нашел подходящий вариант в элитной новостройке. Её сдали всего полгода назад, теперь там делают ремонт. Думаю, к возвращению родителей всё будет готово.

Я здесь всего шесть дней, а мне кажется, что прошла целая вечность. Сегодня снова просто гонял по городу. Сжимаю зубы, кажется вот-вот они начнут крошиться, руки на руле сжаты до белых костяшек, скорость становится всё выше. На часах начала второго, дороги пустые и я могу себе позволить гнать в никуда. Очередная глупая попытка побега. Но от себя убежать невозможно.

Я справлюсь. Я же бесчувственная сволочь. Вот и буду соответствовать.

Скорость помогла немного успокоиться, и я вернулся домой. Завтра, а точнее уже сегодня, предстоит ещё пережить приём.

Проснулся поздно, почти к обеду. Отец с сочувствием смотрел на меня пока мама щебетала о том, кого пригласила, и о достоинствах приглашённых девиц.

— Анаид, угомонись, — не выдержал отец.

Полное имя из его уст остановило поток слов. Обычно маму он называет просто Ана или даже на русский манер Анюта. Мама у меня наполовину армянка. Я, кстати, в деда пошел. И пусть у меня только четверть армянской крови, чёрные волосы и глаза — это его наследство.

— Я не понимаю, — возмутилась Мама. — Ты хочешь, чтобы наш сын так и остался холостяком? Напомнить тебе сколько было нам, когда мы поженились?

— Нет. Я прекрасно это помню. Только думаю, что сын справится с этой задачей сам и не нужно ему сватать всех подряд.

— Да когда он справится? Ему тридцать четыре года! А он бобылем ходит. И всё, что видит, это только работу.

— Мам, хватит. Я вообще-то здесь.

— Вот-вот, — она наставила на меня указательный палец. — А я и хочу, чтобы ты услышал. Мне скоро шестьдесят.

— Мама, тебе всего пятьдесят шесть.

— Вот именно! Я внуков хочу сейчас, а не когда будут дряхлой старухой.

— Ана, тебе не грозит быть дряхлой старухой, — постарался успокоить её отец.

— Я на вас обиделась, — заявила нам мама и ушла из-за стола.

— Ну что ты будешь с ней делать… — возмутился отец, тяжело вздохнув. Отложил приборы, встал из-за стола и пошел за ней.

Проводил его взглядом. Я тоже так хочу. Они вместе тридцать пять лет и всё ещё любят друг друга.

ЛИНА

— Линочка, деточка, — услышала я взволнованный голос Ларисы Фёдоровны. — Как сынок?

— Спасибо, уже хорошо. Думаю, в пятницу закроют больничный.

— Деточка моя, я не могу до пятницы ждать. Катюшу на сохранение положили. Мне завтра уже ехать нужно.

— Как, Лариса Фёдоровна, я же ещё не готова мне же ещё…

— Да, готова ты давно, — отмахнулась женщина. — Полгода уже рядом со мной. Справишься. Да и я, на связи буду.

— Ой, — я присела на табуретку. — И что же делать? У нас же ветрянка, мне не закроют больничный раньше. Ладно, что-нибудь придумаю. Катя Ваша как? Что случилось?

— Ой, Линочка, сердце не на месте, сама понимаешь, двойня — это не шутки. Тяжело ей бедной, она ж у меня мелкая… — женщина еще минут двадцать рассказывала про свою дочь и про старшего внука. Ему всего два с половиной. И, конечно, я прекрасно понимала её. Если ставить на весы здоровье и помощь дочке и работу, то, конечно, стоит выбрать семью. Только, что мне делать с моей, хоть и маленькой, семьёй?

Да, я мать одиночка. Но это неофициально. Так как отец ребенка его признал. Дал ему своё имя, а через четыре месяца уехал и не вернулся.