— Мы увидимся?

— Посмотрим.

Проглотил всё, что мне предложили, быстро собрался и поехал домой. Получив физическое удовлетворение, я не испытал и толики удовлетворения морального. Хотелось чего-то для души, хотелось не тупого траха.

Стоя на светофоре, вбил в поисковике слова песни, что пела Лина. По машине раздалась приятная мелодия.

"Я чувствую себя странно

За окном морозы у меня солнце в ванной

Ты теперь со мной, ты — моя нирвана

Вдох, выдох ритм сердца рваный

Я так зла, когда ты не со мною

Не люблю скучать и этого не скроешь

Извини, я не в ладах с головою

Но хочу, чтобы ты хотел меня любою

Слаще, слаще меда твои, твои губы

Держи мою руку, сердца боюсь, глупая

Я ищу ответа в глазах темнее неба

Кометой до рассвета лечу к тебе я слепо…"**

Песня играла на репите, я вслушивался в текст. Даже начал подпевать, когда снова запели припев.

— Слаще, слаще мёда твои, твои губы…

Я захотел попробовать губы Лины на трезвую голову. Хочу узнать их на вкус. Хочу… Стоп. Так нельзя. Она не из тех женщин, которых можно просто попробовать. Так что заткни своё желание подальше. Всё равно кроме секса ты ей ничего не предложишь, а для этого есть Ева.

*Монеточка — Падать в грязь

**Green Apelsin — Слаще меда

ЛИНА

Когда я заметила Давида Всеволодовича в дверях конференц-зала, у меня внутри всё обомлело. Интересно, как долго он тут стоит? Капец… Было ужасно стыдно и неловко.

— Здравствуйте. Вы давно… тут… — выдавила из себя.

— Достаточно, — его губы искривила ухмылка.

Он откровенно посмеивался, а взгляд прожигал во мне дыру. Нервничая, не заметила, как измяла последние два экземпляра бумаг.

— Вы бумаги помяли, — снова с ухмылкой сообщает этот дьявол. Чего вообще приехал, такое настроение было хорошее.

Я подошла к двери, а он даже с места не сдвинулся. Смотрит своими чёрными омутами, словно гладит, аж жарко становится. Тело странно реагирует на его близость, блага мозги не плавятся.

— Можно? — неуверенно спрашиваю. Радуюсь, что голос не дрожит.

— Можно что? — он что, издевается?

— Можно пройти?

— Конечно, — а сам и на миллиметр не сдвинулся.

— Давид Всеволодович, отойдите, пожалуйста.

— Скажи пароль, — серьезно говорит он, а в глазах черти пляшут. Забавно ему.

Моё терпение кончилось. Даже забыла, как облажалась, и что он слышал, как я пою. А у меня комплекс, у меня нет слуха, совсем, и я никогда не пою на людях. А он… совсем охренел? Так хотелось послать его далеко и надолго, но субординация не позволила. Поэтому я всего лишь с возмущением потребовала дать мне пройти.

— Спой ещё раз, — нет, он точно издевается. Чувствую, как теряю уверенность и заливаюсь краской.

— Я не пою, — бормочу и отпускаю голову, чтоб не видеть его глаз. Снова прошу возможность пройти.

Он сдвигается слегка в сторону. Да, что такое? Протиснуться я, конечно, смогу, но что за игры? Бросила на мужчину недовольный взгляд, и, прижав к себе бумаги как защитный барьер, проскальзываю мимо шефа. Стараюсь, как можно скорее скрыться с его глаз, спрятаться.

Но он приходит в ксероксную. Спрашивает, почему я ещё на работе, а потом, вообще, зовёт ужинать. И вроде всё звучит правильно, пока он ест, я рассказываю о делах. И какая-то часть меня очень хочет согласиться. Хотя, почему какая-то? Та, что хранит воспоминания о моём шефе, которая заставляет помнить его объятия, губы, руки, блуждающие по телу и приносящие удовольствие. Но моя здравая часть (спасибо ей огромное) ответила твёрдое — нет.

Начальнику явно не понравился мой ответ. Глаза потемнели, черты лица заострились.

— Почему? — грубо.

— Позовите Еву, она будет рада, — отрезвляю то ли его, то ли себя напоминанием о наличии у него девушки. И быстро убегаю в конференц-зал.

В этот раз плотно закрываю за собой дверь. Даю себе время справиться с бешеным сердцебиением. Пытаюсь найти оправдание его поведению. Возможно, усталость после перелёта? Сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов, заканчиваю работу.