Кеннет вздрогнул.

— Ты что, сынок? Волки давно перевелись. Он повернулся к сыну и погладил его по голове. Мальчик испуганно посмотрел на отца.

— Да нет, я видел! Там правда что-то было! Или кто-то…

— Это всего лишь тень от дерева. Ты же знаешь, как бывает, когда долго смотришь в одну точку, то начинает мерещиться всякая ерунда.

— Не знаю, пап, но мне почему-то показалось…

— Всё хорошо, Конан. — Кеннет немного осадил коня и потрепал сына по рыжим волосам. — Вот увидишь, скоро мы будем в Лепте Великой, и всё будет в порядке.

Оба замолчали, повозка продолжала свой долгий путь. Конан задремал, накрывшись плотным дорожным одеялом, а Кеннет всё погонял коня, чувствуя, как в его душу возвращается страх.

Всё началось месяца два назад, когда тэн Тетма приказал ему, старейшине одной из деревень Улады, набрать крепких парней для защиты от мародёров.

— Король Лугайд сейчас сражается с Чёрным Солнцем. — говорил Тетма. Молодой мужчина, почти юноша с венцом из омелы, его карие глаза смотрели на мир с легкомыслием и весельем. — Если я соберу достаточно воинов, то смогу предложить свой меч королю и возвыситься.

Кеннет не мог отказать. Кто он, чтобы перечить высокородному тэну? Старейшина надеялся, что война, которая захватила Уладу, не войдёт в их дом. Что король договорится с этим Элиасом.

Он ошибся.

Через пять дней после того разговора Кеннет уже стоял в тесных рядах ополчения, сжимал в руках копье и ничего не соображал от страха. Они стояли на краю ровного зелёного луга, а с другой стороны выстраивались войска Претендента — тысячи солдат, облачённых в сверкающую сталь. Над вражеской армией трепетали тёмные знамёна Элиаса Чёрное Солнце. Кеннет беззвучно молился богам. Совсем недавно он управлял деревней — и вот теперь оказался в самом центре этого ужаса.

Отвратительно грянули трубы, линия противника дрогнула и пришла в движение. Дальше всё было как в тумане — ливень стрел, умирающие люди, тяжёлый запах крови, заглушающий всё вокруг… очень скоро порядки смешались, сражение превратилось в хаос, распалось на сотню отдельных битв. Он знал, что король Лугайд никогда по-настоящему не контролировал своих тэнов, но то, что происходило тогда, было похоже на кошмарный сон. Везде воины сражались и убивали друг друга, и нельзя было отличить своих от чужих. Иногда перед глазами проносились флажки с гербами благородных домов — Кеннет даже узнал некоторые из них. Тэн Элла Высокий, Тивальт Красный… но нигде не было синего лосося его господина Тетмы. Шум боя оглушил Кеннета, он поскользнулся на чьей-то крови и еле успел уйти от удара, когда какой-то громила с топором бросился на него, целясь в живот. Не так он представлял себе свой первый бой… Кеннет ткнул вражеского воина копьем, и наконечник сразу же окрасился алым. Вот она, настоящая битва. Неразбериха. Страх. Запах крови, мешающий думать. Кто-то сбил его с ног, а дальше были только темнота и покой. В себя пришёл Кеннет уже в обозе. Его вместе с другими ранеными доставили в замок одного из союзных тэнов. Как он узнал позже, король Лугайд проиграл ту битву, которая была лишь одним из многих сражений в борьбе за трон. Одним из многих! Тэн Тетма погиб, его деревня осталась без господина.

Кеннет вернулся в деревню и постарался забыть о том, что пережил. Попробовал наладить прежнюю жизнь, управлять деревней так, будто ничего и не произошло — и не смог. Война разоряла королевство, но она не была единственной бедой. Было что-то ещё. Главный источник ужаса. С каждым днём всё больше людей покидало свои дома, уходя на юг. Они уходили в Кайсарум, к императору, и бородатые жрецы Улады молили богов о милости. Из уст в уста передавались истории о том, что творится на западе, в Келейнионе. Говорили, что там, на земле, покрытой чёрным туманом, бродят демоны, пожирая всё живое. Люди верили и боялись. А Кеннету приходилось успокаивать их, говорить, что это всего лишь слухи. Но всё равно они уходили. Испуганные, растерянные. Словно видели что-то и не могли рассказать.

— Почему они уходят? — спросил его однажды сын. — Ведь мы ничего не боимся.

— Страхи. — развёл руками Кеннет. В тот миг он изо всех сил пытался выглядеть спокойным. — Какие-то старинные суеверия… ты этому не верь. Клянусь Олламом, всё будет хорошо.

Он ошибся во второй раз.

С каждым днём Кеннет он всё больше убеждался в том, что это не просто слухи и сплетни. Что-то действительно происходило. Какой-то ужас, невидимый и неосязаемый, медленно накрывал все Клятвенные Земли от Запада до Востока. Люди — из тех, что остались — старательно делали вид, что ничего не происходит. И действительно, ничего не случалось. Кроме войны за трон и этих слухов ничего больше не тревожило земли Улады. Но что-то существовало. Подспудный страх, какое-то понимание, интуиция. Внутренний голос каждого словно сошёл с ума. Один из зажиточных селян, с которым Кеннет часто обедал, как-то сказал, что должен покинуть деревню. Просто так, из-за некоего плохого предчувствия. И покинул. Бросил своё серебро, дом, семью — умчался на глазах у всей деревни, погоняя лошадь.

К лету всё стало хуже. Даже ветер нес с собой привычный запах цветущих полей, а вместе с ним — ощущение чего-то неправильного, неестественного. И еще — страх. Ветер приносил тревожные вести. Казалось, они поднимались из земли, растекались по всему миру и проникали в сердце каждого. Безумие расползалось по Уладе. Говорили, что в Келейнионе видели каких-то странных людей, что чёрный туман накрыл эту страну целиком и движется дальше… Лугайд растерял всех своих вассалов и сидел в Махе-Эмайн, ожидая гибели. Совсем скоро тэн Элиас наденет на себя королевскую корону… Кеннет не стал ждать, когда настанет его очередь. Одной ночью он разбудил Конана, собрал вещи — и уже почти полмесяца направлялся на юг, в Кайсарум. Там должно быть безопасно. Боги, должно…

— Пап, я ведь вижу, там какой-то костёр!

Кеннет внимательно посмотрел на сына, на этот раз — с тревогой. Может, и правда что-то есть? Путники, разбойники, солдаты Претендента? Он тщательно осмотрелся, но ничего не увидел кроме полоски серого неба, деревьев и узкой дороги, по которой катила их повозка.

— Там ничего нет, просто в лунном свете иногда кажется, что что-то есть. Это деревья, ничего больше.

Кеннет натянул вожжи, и повозка остановилась. Он слез с козел и прислонился к ближайшей сосне, разминая затёкшие ноги. Пора отдохнуть. Они и так ехали целый день без остановок. Мужчина достал из повозки узелок с хлебом и разломил: один кусок для себя, второй — для сына.