— Ещё её видел Глен Барила, енот, вот здесь, у своего дома. И Дерда Люша, рядом с колодцем. А также Пишель Таа, примерно здесь, у самого хутора. И, конечно, пара лебедей, на дороге, уже в новой части города.

Арден назвал ещё несколько имён и с гордостью оглядел россыпь точек на карте. Я посмотрела тоже, но никакой картинки из них не складывалось: просто хаос из случайных мест.

— Тебе это о чём-то говорит?

— Нет, — я пожала плечами. — Наверное, она… переживала, и ходила просто так, без особой цели.

— Лебеди встретили её на дороге, ближе к одиннадцати вечера. Они шли от родителей девушки, они живут на второй линии коттеджей, к гостинице. Встретились вот здесь и утверждали, что Ара шла им навстречу. Это, получается, от моста к дому.

Я медленно кивнула.

— Она могла вернуться потом. Я не думаю… я сомневаюсь, что она могла в этот момент что-то планировать и в целом… ну… как-то внятно думать.

— Возможно. А скажи мне, Кесса, — Арден прищурился, — были ли у Ары часы?

Я на миг замешкалась, но всё же сказала:

— Да. Наручные. Она всегда их носила, и… нашли её тоже в них, но они разбились, не было стрелок…

— …и поэтому, а также из-за профнепригодности, их не внесли в опись.

— Допустим, — я нахмурилась. — Но при чём здесь?

Арден накрутил косу на пальцы, довольно прищурился.

— Ты, наверное, знаешь. Мы, лисы, и некоторые из волков, ощущаем запахи не так, как остальные. Мы их, как бы сказать… почти видим. Я могу сесть на перроне, зажмуриться и «посмотреть», как бродили пассажиры, что делали, сколько и где стояли, насколько были здоровы, что чувствовали, а иногда даже — что держали в руках. Благодаря нам в Кланах высочайшая раскрываемость преступлений! Если о происшествии стало известно в первые хотя бы три дня, все причастные будут обнаружены. Понимаешь?

Я кивнула, хотя сквозящая в голосе Ардена гордость была мне почему-то неприятна. Лисы берут след даже не три, а пять дней, им для этого даже не обязательно обращаться, это все знали; некоторые особи с «феноменальным нюхом», вроде Ардена, могли что-то учуять и через неделю. В детстве это приводило меня в ужас: как они живут, бедные, в такой какафонии информации!.. Потом, после побега, ужас стал ещё плотнее и гуще, но уже по другим причинам.

Поэтому они и заволновались так из-за Вердала. Если бы он пах, ему бы просто выписали какой-нибудь штраф, да и всё. А так — столько шума, запросы на острова и в горы, международная операция; всё из-за криво сделанной штуки, которая, по уверению ворона, вообще не должна работать.

— Конечно же, лисы ищут людей. Мы лучшие в этом деле, отправляют даже стажёров, я и сам пару раз выслеживал младенчика в капустном поле и вытаскивал перепившую жабу из колодца. Так вот, полицейские в Амрау может и не особо что-то, но в Сыск они обратились быстро, и две лисы примчались в город уже через несколько часов. Они прошли по следу, вот он, синяя линяя.

В целом, я и раньше её видела и догадывалась, что она такое. По всем точкам со свидетелями линия проходила тоже.

— Она вышла из дома, счастливая и в предвкушении. Её настроение не менялось до самой встречи, хотя вот здесь, на перекрёстке, она ждала довольно долго. От него сразу пахло раздражением и тупой злобой. Вот здесь их запахи смешались. В сквере негатив эскалировал до прямой агрессии, были и чары, и кровь, и разбитые камни. Фонило настолько мощно, что лисам тяжело было выпутать из этого следы. Здесь они разошлись. Ара пошла… ну, вот по этой загогулине. Она пахла плохо, кровью, отчаянием, болью. Здесь, по старым улочкам, она ходила медленно и криво, поэтому её и запомнили. Вот здесь её настрой сменился на деловой, и она по прямой дошла до моста. Простояла над водой семь-восемь минут. Дальше ты знаешь.

Да, я знала.

Мама так и не смогла поговорить с полицейскими: она только шептала, «моя бедная девочка», и её разбирали рыдания. А папа говорил рублено: ей было очень страшно. Она не справилась. Нас не было рядом. Мы думали, она взрослая, она сильная, а она…

Мы все винили себя и друг друга, даже тётя Рун, которой вовсе там не было. А я тысячу раз спросила: почему, ну почему же я позволила ей уйти, почему не побежала сразу за мамой? Но правда в том, что я никак не могла знать.

Ара была такая взрослая. Ара была такая упрямая. Ара всегда знала, чего она хочет, она была сама по себе, сильная, яркая, прекрасная, как Принцесса Полуночи.

— Теперь посмотри сюда. Вот эта красная линия — это путь, которым шёл Вердал. От гостевого дома, по Большой дороге, раздражённый и агрессивный. Сквер. Оттуда без остановок в лес, в его эмоциях поймали облегчение и много разных негативных эмоций, без подробностей. Здесь, — Арден развернул вторую часть карты, со сплошной зелёно-серой закраской и синей лентой реки, — он вышел к воде. Это примерно в шести километрах от Амрау. На берегу он провёл не больше пятнадцати минут. Потом его запах резко ослаб, и след оборвался. Не видишь ли ты здесь странного?

Признаться, я не видела. Карта как карта, маршрут как маршрут: почти прямая линия через лес, вне всяких троп, параллельно руслу, потом резкий поворот к реке и синяя метка на берегу — место, где Вердал исчез.

Пожала плечами.

— Вот здесь, — он ткнул карандашом в поворот, — он немного попетлял, выбирая, как обойти, но в итоге попёр напрямик, через подлесок. Вышел на берег. На крайней точке над водой он простоял не дольше трёх минут, а затем его зверь умер, и он рухнул в воду.

— И?..