Шрифт:
А может и не один.
– Скорее всего.
Тогда я решил принять в качестве рабочей гипотезы предположение, что каждый "щелчок" забирает у меня уйму энергии, после чего мне придется достаточно долго восстанавливаться. Оно и правильно. Если это не так, то я получаю дополнительные очки в свою пользу, а ежели я угадал верно, что ж, этот момент был заранее просчитан.
С откровенной радостью я осознал, что на работу мне больше не идти. И пропади оно всё пропадом, тоска зеленая, толстая морда начальника, его дурацкие распоряжения, отсчет минут до конца рабочего дня…
Всё.
Даже если нечего будет жрать, я туда больше не пойду.
И хотя запасы "подкожного жира" в виде накоплений были не особо впечатляющи, на первое время их хватит.
Я отвлекся от самого важного на сегодня дела – обдумывания своих действий. Следовало позвонить на работу, чтобы на мое присутствие не рассчитывали. Причем, сообщать это нужно было с учетом моих давешних рассуждений.
То – есть, начиная прямо с текущего момента нужно вести себя так, как будто любой мой неосторожный или немотивированный внешне поступок – это провал разведчика в стане врага.
Это значит, что ни в коем случае не следует хлопать дверью, уходя, или любым другим способом привлекать внимание к своему отсутствию, хотя соблазн был велик.
Поэтому пришлось ограничиться просьбой к сослуживцу передать начальству, что Дим сегодня не придет, заболел Дим, занемог. Совсем захирел, и может, даже, кончится от невыносимой инфлюэнцы…
Далее: нужно обязательно вывести из игры Леську. Она мне дорога, но чувствует мое вещее нутро, что именно сейчас я должен иметь полностью развязанные руки. И любое отклонение от основной темы чревато серьезными последствиями.
Поэтому следующий звонок был адресован ей, и около часа я трудился над выстраиванием правдоподобного варианта моего исчезновения на ближайшие полгода, а может и больше. Наконец и этот этап был пройден.
Оставалась неприятная заноза в виде облагодетельствованного сегодня ночью мужичка.
Он – то никуда не делся, пусть даже и укатил в свою Вологду, в чем я серьезно сомневался. Стоит крепко взяться за раскручивание малейших следов и фактов, могущих иметь отношение к омоложению, как он непременно всплывет, и на этом моя карьера будет закончена.
Вытащить адрес из человека – это вообще не вопрос.
Положив себе заняться этой проблемой, как только появится возможность, я начал неторопливо одеваться. Сидение дома не прошло бесследно для моего холодильника, и надлежало сойти на берег и пополнить запасы провианта и пресной воды.
Глава 4
Заканчивался третий день моего "великого сидения".
Домашний арест я себе назначил сам, рассудив, что пока самым тщательным образом не просчитаю все мыслимые варианты развития событий, лучше не засорять себе голову отвлеченными разговорами, хождениями по городу и прочими телевизорами.
И когда мне удалось настроиться на нужное состояние, время перестало играть какое-либо значение.
Его течение не ощущалось. Слоняясь по квартире, занимаясь мелкими хозяйственными заботами, я не переставал обдумывать самые разные варианты своих будущих действий.
Вернее, они сами прокручивались. Остановить этот поток не было никакой возможности.
Иногда я обнаруживал, что стою у окна в кухне, глядя во двор, потом снова уходил внутрь себя вслед за очередной мелькнувшей мыслью, и опять всплывал на поверхность, сидя перед выключенным телевизором, либо лёжа на незаселенной кровати.
На исходе третьего дня схема действий была вчерне готова, и я вернулся в основной поток жизни.
С легким внутренним вздохом вытащил из книжной полки толстый том Эффеля, и выгреб из него всю заначку.
– Плакали мои мечты о машине… Однако, зачем тогда я откладывал деньги? Именно для такого непредвиденного случая. Машина… да что машина?! Что я, как ребенок, в самом деле… Решительно сложив пачку купюр, я положил её в бумажник.
Реализация планов началась с посещения нескольких магазинов, торгующих медицинской техникой, где были куплены несколько метров разноцветных толстых проводов, используемых в кардиографии, десяток резиновых присосок с электродами на внутренней поверхности, и куча другой мелочи.
Остальное, необходимое для осуществления первой части моих разработок предстояло сделать дома.
Первым делом я решил перевести свой обнаружившийся особый дар из разряда необъяснимого, непознанного, во внешне обыденное для современного человека, объяснимое и понятное техническое русло.
Что может быть привычнее для нас, живущих во время все ускоряющегося технического развития, чем очередное открытие?! Мы готовы легко расширить круг наших понятий, включив в него внезапно появившуюся нанотехнологию, новую модель вселенной, отказ от незыблемости устоев физики, и вообще – все, что угодно, если оно будет наряжено в привычную мишуру научно-непонятных слов, произносимых с уверенным видом.