Нген усмехнулся.

— Тогда ты, вероятно, сможешь сообщить мне то, что я хочу знать?

— Я сообщу что угодно кому угодно, — покладисто ответил Паллас, сложив руки на брюхе. — За определенную цену.

Нген покачал головой.

— Только не мне, старина. Не человеку, который сделал тебя богатым. И сделает еще богаче. Назовем это партнерскими отношениями, хм?

Паллас встряхнул складками жира под подбородком.

— У меня нет партнеров, Нген. Ты же знаешь…

— Даже если эти партнеры располагают боевыми кораблями, которые способны разнести Патруль в клочья? Даже если они могут принести тебе богатства и власть, о которых ты не мог даже мечтать… или же смерть, настолько ужасную, что твой жир зашипит и потечет…

Паллас выпрямился.

— Ну, может быть, меня все-таки можно убедить вступить в партнерские отношения. Расскажи подробнее.

Нген засмеялся.

— Я ценю твой реалистичный подход, Паллас.

— И теперь, когда ты стал вождем великой революции, тебе понадобился партнер? Что это, Нген? Промышленная мощь Сириуса не может снабдить тебя женщинами или удовольствиями? Чего тебе не хватает?

Нген откинулся в своем кресле.

— Предположим, человек хочет найти планету, населенную группой фанатиков, нуждающихся в руководителе? Предположим, ему нужны невежды, марионетки, которые не могут думать своей головой, которые готовы верить каждому слову своего лидера? Если бы ему были нужны фанатики-фундаменталисты — куда он мог бы направиться?

Паллас прищурил заплывшие жиром и потому почти непроницаемые глаза. Он думал долго, перебирая короткими толстыми пальцами.

— Неужели пропаганда Директората права? Может ли такое быть, что великая революция это совсем не то, за что ее выдает Партия независимости?

— Может быть такое, что люди здесь не заслуживают великой революции, — непринужденно признал Нген. — Я многому научился у сириан. При правильном соотношении невежества и энтузиазма я мог бы добиться еще большего…

— Насколько там серьезная ситуация? — Паллас склонил голову набок. — Скажем, это будет обмен информацией… партнерство, как ты говоришь. Скажи мне, что из того, что говорят о Сириусе, правда, а что ложь? Ты правда уничтожил три боевых корабля Патруля?

— Да.

— А правда, что романаны подавляют яростный сирианский мятеж? — Паллас приподнял бровь, наморщив большой лоб.

Нген беспомощно махнул рукой.

— Честно говоря, я не знаю. У сириан не хватает мужества для войны. Им всегда его не хватало. Интриги, заговоры, производственные навыки — вот достоинства сириан. Учитывая то, с кем мне приходилось работать…

— Ты ищешь, куда бы убежать, — простодушно решил Паллас.

— Может быть, — глаза Нгена превратились в щелки. — Сейчас ситуация зашла в тупик. Она может начать развиваться в противоположных направлениях, в зависимости от того, как сработают ключевые факторы. В данный момент сохраняется хрупкое равновесие… и мне приходится в такой ситуации рассчитывать на свой никчемный народ.

— Ну так и что? Если Сириус начнет на глазах разваливаться, то чего ты ждешь от меня?

Нген улыбнулся.

— Ты говоришь, что таких прибылей никогда раньше не было? Говоришь, люди требуют оружия? Пораскинь мозгами, мой хитрый друг, старый порядок рушится на глазах — уходит в прошлое. Контроль Директората ослаб. Как ты правильно заметил, на этом можно сделать большие деньги. Но, по большому счету, тебе, возможно, не хватает дальновидности. С тем, что знаешь ты, и тем, что знаю я, мы могли бы составить великолепную партию.

— Я слышал твои речи, Нген. Бесподобно. Чуть сам в это не поверил. Дела, видно, действительно обстоят ужасно, если романаны могут превзойти даже такую душераздирающую риторику, — Паллас махнул рукой. — Так что, может быть, довольно страстного красноречия? Насчет смерти на руках своих братьев? А?

Нген засмеялся.

— Я политик, Паллас, ты же не можешь требовать от МЕНЯ, чтобы я говорил правду! Задача политика — вводить людей в заблуждение, вертеть ими по своему усмотрению и в своих целях. Любой лидер знает, что его самое действенное оружие, это ложь. Если эти сирианские овцы дрогнут, мне только нужно будет найти других, применить свое искусство к более фанатичному населению. А романаны дали мне ценный урок насчет того, что религия — это могущественная движущая сила. Подобным средством манипулирования общественным сознанием никогда не следует пренебрегать.

Паллас кивнул.

— Я подумаю над твоим предложением. В то же время я буду держать в голове упомянутые тобой требования. Как скоро, по-твоему, тебе понадобится мой ответ?

Нген усмехнулся.

— Через неделю планетарного времени? В следующем году? Через пять лет? Посмотрим, как улыбнется фортуна.

— Пускай фортуна одарит тебя благосклонной улыбкой, Нген Ван Чжоу. Желаю тебе удачи с твоими… варварами.

— А тебе удачи в твоих торговых делах. Ты пока можешь укреплять свои позиции. Любые социальные потрясения лишь способствуют увеличению оборота.

— Несомненно. Буду ждать от тебя вестей, — связь отключилась.

Нген Ван Чжоу закусил губу и взглянул на другие мониторы. Через головное устройство он вошел в систему, затем встал и оделся, чтобы уйти, оставив после себя скулящую развалину, которую когда-то звали Ариш Амаханандрас. Пройдя по коридорам, он нашел Джиоржа на мостике.

— Первый гражданин, вы меня вызывали? — бледный инженер выглядел измученным и озабоченным.

— Да, Джиорж, — Нген нахмурился. — Ты позаботился о моей личной яхте?