Над головой мерцала аварийная лампа, окрашивая все в багровые тона и раз в пару минут оглушая тревожным воем. Система утверждала, что удар солнечной батареи спутника пришелся прямиком на двигатель, и тот перестал отвечать на команды. Топливный бак, к счастью, не задело, как и обшивку, иначе глотал бы он сейчас бодрящий вакуум. И тем не менее радоваться было особо нечему: капсула стремительно падала и вскоре неминуемо встретится с твердью, превратившись в огненный фейерверк да обугленную воронку. Из плюсов: его гроб сохранил вертикальное положение, и перед глазами проносится панорама мертвого мира с зеленый ковром, а не мельтешит всполохами солнце со звездами.

Высвободив руки, он уперся ладонями в стекло, напрягая мышцы и стараясь сосредоточиться. «Думай, Калеб, думай, из любой ситуации есть выход… даже на тот свет есть два пути». Мужчина переводил взгляд от одной панели к другой, но почти все они были фикцией и ничем не управляли, об этом позаботились конструкторы капсулы. «Чтоб им в Аду горячую воду отключили!» Калеб почувствовал нарастающую вибрацию, что знаменовало вход в атмосферу, и счет теперь пошел на минуты. Если ему не удастся хоть что — то предпринять, то прощай… Он вспомнил про дублирующую систему, ведь у всего на свете есть ручное управление, даже у детонатора.

Задрав голову, Калеб осмотрел проектор, что транслировал данные на стекло. Монолитный корпус не предполагал вмешательства в недра оптической системы и бортового компьютера. Справа — ничего, только автомат, которым можно лишь закончить собственные страдания, а вот слева тянулся и исчезал в стыке пластиковой обшивки небольшой кабель. Мужчина нащупал в кармане складной нож и, достав его, принялся ковырять край едва заметной крышки небольшого люка, сокрытого от дотошного взгляда пассажира. Поза, которую пришлось для этого принять, была чертовски неудобной: ноги по — прежнему оставались зафиксированными наполнителем, правым плечом он уперся в стекло, а левым локтем — в мягкий гель, что выстилал «место лежания человека». Лезвие то и дело соскальзывало, лишь царапая пластиковую поверхность, к тому же начала кружиться голова, да и появившаяся тряска не ускоряла процесс. Наконец, после дюжины чертыханий, ему удалось отодрать упрямую крышку, под которой красовалась кнопка «сброс топлива» и рычаг с надписью «аварийный запуск двигателя».

Поборов желание дернуть все сразу, Калеб кое — как принял предписанное инструкцией положение, буквально влипнув в форму, и убрал нож, надежно застегнув карман. Снаружи во все стороны раскинулась пустыня под голубым небом, и лишь где — то под ногами ютилось зеленое пятно. До земли оставалось километра четыре, и нужно было решать: использовать свой единственный шанс сейчас или подождать, пока капсула не спустится еще ниже. С каждой минутой скорость возрастала, и чем дольше он медлил, тем выше становилась вероятность разлететься на блуждающие огоньки. Единственного, чего, пожалуй, по — настоящему не хватало этому чуду техники, так это допотопного парашюта. Калеб выдохнул, схватился за рычаг и, зажмурившись, дернул за него.

Взревели двигатели, и пусть капсула плавно замедлилась, а затем и вовсе зависла на одном месте, но, по ощущениям, Калеба словно на полной скорости впечатало в бетонную стену. Звонко клацнув зубами, он задержал дыхание, пытаясь совладать с перегрузкой и не потерять сознание от прилива крови к голове. По корпусу прошла вибрация, сопровождающаяся мерзким скрежетом, а стекло заволокло едким дымом, и оно мигом покрылось копотью. Этот ад длился долгие тридцать секунд, затем весь запас топлива сгорел, и в гробовой тишине падение возобновилось.

На мгновение возникла невесомость, впрочем, это едва ли облегчило его страдания. Калеб с трудом сохранял трезвость ума, ему казалось, что система жизнеобеспечения вышла из строя, поскольку воздуха едва хватало, а строптивый желудок порывался вернуть все съеденное. И тем не менее мужчина держался, пытался анализировать и продумывать свои дальнейшие действия. Капсула уже не крутилась, а летела ровно, под небольшим углом, давая возможность насладиться видом, пусть и сквозь помутневшее стекло.

Отклонение от изначального курса оказалось слишком большим. «Гроб» неумолимо сносило к границе, за которой уже не было ничего живого; и в какой — то момент Калеб испугался, что рухнет прямо в пустыне, откуда выполнить задание будет куда сложнее, если, конечно, он вообще окажется способен на это. Когда миновала двухкилометровая отметка, стало окончательно ясно, что границу его десантный модуль все же не пересечет, а упадет где — то на самом краю зеленой зоны. От Ричарда в таком случае его будет отделять не менее десяти километров, а то и больше. И только он начал размышлять, каким образом будет продираться сквозь густой лес в поисках друга, как стало очевидно, что ему грозит приводнение. На раздумья времени совсем не оказалось: капсула, как стрела, на полной скорости просто вошла в воду.

От удара Калеба выбросило из наполнителя и буквально приложило шлемом о стекло, да так, что в глазах мигом потемнело. Мужчина почувствовал, как его чудом не разбившийся транспорт заваливается на бок и уходит под воду, грозясь и вовсе лечь на дно люком вниз. Едва не поддавшись панике, он отсоединил трубку, подававшую воздух в шлем, и рванул рычаг аварийного открытия. Щелчок, и внутрь хлынула вода; все вокруг заволокло пузырьками ускользающего воздуха. Крышка не открылась полностью: возможно, подвела механика, а может, сказалось давление воды. Однако главной проблемой стало отнюдь не это. Задержав дыхание, он дернулся вперед, но коварный наполнитель вцепился в его ноги мертвой хваткой, в кои — то веки решив выполнить свою непосредственную функцию. Липкая субстанция сопротивлялась до последнего; и когда Калеб наконец высвободил ноги, то, уперевшись руками, со всей силы принялся колотить тяжелыми ботинками по стеклу.