— Ну, что застыл, на, бери! — Он протянул деревянную миску, которая едва проходила между прутьев. — Я прослежу, чтобы ты все съел и облизал ее. Подумать только, ведь не каждый же день выпадает шанс так близко увидеть еретика, да еще и перед самой казнью.

— Смешно, — скорее для себя, нежели для стражника, проговорил Калеб и принял угощение, что на деле оказалось не то кашей, не то супом, а в древности сие и вовсе называлось похлебкой. — А ложка где? Чем мне эту дрянь есть?

— А пальцы тебе на что? — Человек громко рассмеялся, довольный собственным остроумием.

— Смешно, — повторил Калеб и молниеносным движением просунул руку между прутьев и схватил самодовольного типа за рубаху, прижав того к решетке. — Кончай этот спектакль, поиграли и хватит! Это что, реалити — шоу какое — то? Где тут скрытые камеры? И почему… — он осекся и пристально всмотрелся в бледное лицо сникшего человека. Ошибки быть не могло, ему точно где — то попадалась эта морда, причем совсем недавно. И тут в памяти вспыхнул ответ — в файлах компьютера мелькало досье, в котором и значился этот тип, кажется, один из разведчиков. — Мэтт Волта! Я тебя узнал!

— Пусти меня, еретик! Иначе ты рискуешь не дожить до собственной казни… — Стражник едва потянулся к небольшому кинжалу, висящему на поясе, как внезапно застыл. Глаза потухли, а сам он превратился в безвольную куклу. — Мы все уже умерли и миру пришел конец…

От столь неожиданной перемены и странности самой фразы Калеб разжал пальцы, но солдат и с места не сдвинулся. С одной стороны, бессмысленный набор слов, не говорящих ни о чем, и в то же время глубоко внутри он что — то почувствовал, почувствовал истинную природу услышанного. На мгновение ему показалось, что вселенская истина где — то совсем рядом, и оставался всего лишь один шаг до заветной … Миска выпала из его рук и глухо упала в солому, устилающую пол.

— Мэтт? Что ты сказал? — он попытался снова ухватиться за эту ниточку, но было очевидно, что момент прозрения безвозвратно упущен.

— Ненастоящее… — Охранник все так же смотрел в одну точку, но по крайней мере слышал, что ему говорили. И в тот же миг он дернулся, схватился за прутья и посмотрел на пленника полными отчаяния глазами. — Беги! У тебя еще есть шанс! Доберись до периметра… — В его трясущихся руках оказались ключи, но замка они так и не достигли.

Послышался протяжный скрип дверных петель, и в подвал вошел высокий человек с масляным фонарем в руках. Тусклое желтое пламя едва выхватывало из мрака черты его лица, но этого не хватало, чтобы распознать гостя. В то же время строгий офицерский мундир да висевшая сбоку шпага доходчиво говорили, что ничем хорошим этот визит не закончится. «Верхи» спускались к простым смертным лишь по двум причинам: либо озвучить приговор и насладиться душевными страданиями узника, либо излить душу и оправдать себя. — Боец, свободен! — произнес мужчина голосом Ричарда.

Калеб непроизвольно попятился от решетки, тем самым вынуждая друга подойти ближе и оказаться в лучах света. Уже от одной только мысли, что же могло произойти с человеком, которого он знал всю жизнь, чтобы тот изменился до неузнаваемости всего за несколько часов, ему стало страшно. Или прошло больше времени? Что если барьер искажает время, и разница между их посадкой составила месяцы, а то и годы? Каког ему тут было в одиночестве, на вражеской территории, без надежды на спасение? И как это повлияло на его психику, до того казавшуюся твердой как камень?

Ричард вышел на свет, поставил фонарь на пол и посмотрел на товарища незнакомыми голубыми глазами. Его некогда черная шевелюра почти обесцветилась, прежний оттенок угадывался разве что у самых корней волос, да и кожа приобрела благородную бледность. Тот, кто стоял по ту сторону клетки, едва ли походил на прежнего Рича, превратившись скорее в его тень, безжизненного призрака.

— Калеб, — едва Ричард произнес его имя, как на лице друга расцвела улыбка, улыбка надежды, казавшейся невероятно чуждой этому месту. — Мне жаль, что ты здесь оказался. Зачем ты свернул? Тебе следовало выполнять задание, а не искать меня.

— И все? — опешил Калеб и еще секунду просто стоял с открытым ртом. — А как же: «Калеб, я так рад тебя видеть, хорошо, что ты жив, а то я волновался».

— Жив ты ненадолго. — Ричард вздохнул и опустил глаза. — Тебя собираются сжечь, и я с этим ничего не могу поделать. Да и не хочу…

— Что? Как это? — он едва на ногах устоял, от услышанного. Лучший друг, практически брат, собирался просто смотреть, как его обольют бензином и подожгут на потеху толпе? Поверить в это было невозможно и чертовски больно. — Что с тобой случилось? Куда делся Ричард?

— Не знаю. — Мужчина безвольно уперся головой в прутья, а от его стати и выправки в одно мгновение не осталось ни следа. Теперь перед Калебом стоял просто безумно уставший человек. — Я раздваиваюсь. В голове живут словно две личности. Я помню свою прежнюю жизнь, нашу дружбу… но все это постепенно меркнет, погружается в туман и забывается, как сон. В то же время я знаю, что меня зовут Артур, и я уже десять лет служу при дворе Его Величества. Вот как это возможно? Как?! — Он поднял болезненный взгляд на друга, будто моля открыть истину и прекратить его мучения.