Иван говорил, в то время как они с собеседником продвигались через пульсирующую пустошь куда-то на восток. Он так был занят своими рассуждениями и обдумыванием стратегии, что вовсе не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Тем временем то из одного, то из другого дома выходили люди всё в тех же серых мешковатых одеждах, какую носил и Клавдий. Они были погружены в себя и, будто бы также ничего не замечая, шли в одном направлении. Правда, шли они недолго: словно по неслышимому приказу все останавливались напротив одного старого здания — именно эта резкая остановка привела Ивана в чувства. Он посмотрел на здание и остолбенел.

К слову сказать, остолбенеть было от чего. Само здание ничего примечательного из себя не представляло: это было обычное продолговатое строение, увенчанное, по мнению журналиста, слишком банальной табличкой с надписью: «Склад». Внимание привлекало одно место посередине этого склада, то место, где здание заканчивалось. Да, это по-другому назвать никак было нельзя: ровно через середину злополучного склада проходило Сущее, и половина его уже была поглощена, когда другая стояла на месте.

— Это и есть склад с оружием, — вывел Ивана из оцепенения Клавдий, — как видишь, половина склада уже поглощена, и никто не рискует заходить внутрь. Неизвестно, что произойдет с вошедшим, ведь никто еще не отваживался проникать в поглощаемые здания.

— Ты пойдешь со мной? — прямо спросил Иван.

— Да, я прекрасно знаю, что наша цель стоит средств.

— Отлично, тогда вперед! — журналист приосанился и бодрым шагом пошел к складу. Со стуком были выдернуты затворы, что казалось странным: замка на складе не было, но Иван не стал вдаваться в размышления. Дверь с легким нарастающим скрипом отворилась, и они попали внутрь.

Иван шел первым, первым же смог заметить произошедшие изменения. Внутри склад сильно отличался от того, каким выглядел снаружи, ты будто бы попал в другой мир наяву. Внутренние помещения склада уже полностью были подготовлены для поглощения и теряли вид реальных предметов. Точнее, они имели очертания реальных предметов, которые можно было взять и потрогать, но было ясно, что эти вещи уже не принадлежат этому миру. Возвращать их вовсе не стоило, но выхода не было. Пульсация здесь также была глубже, чем снаружи; казалось, что сияние проходит волнами сквозь материю и эхом возвращается, сталкиваясь с вновь накатывающейся волной.

Как назло, табличка «Взрывчатка» висела рядом с табличкой «Арсен», в которой часть «ал» была поглощена, а Сущее уже фактически подобралось к середине проема ведущей туда двери.

— Придется протискиваться, — нервно усмехнулся Иван, но ответа не дождался. Клавдий стоял как вкопанный и смотрел на Сущее. Его взгляд отсутствовал, точнее, он будто смотрел внутрь этого сплошного синего сияния. Мрачная мысль задела журналиста: раз Сущее подготавливает всё, что собирается поглотить, то Клавдий, уже давно живущий поодаль, стал желанным полуфабрикатом…

Иван резко прогнал эти мысли и двинулся к двери. Звуки перестали доноситься до ушей, он даже не слышал собственных шагов. Сущее было на расстоянии вытянутой руки, и возле него стало неимоверно тихо, спокойно, радостно и даже сухо. Больше ничего не хотелось: ни идти брать взрывчатку с оружием, ни тем более уничтожать это чудо природы. Мысли проносились с рекордной скоростью в голове: зачем нам голод, нищета, войны, расслоение общества, если есть это? Мы не будем хотеть есть, нам будет всегда хорошо и комфортно, мы будем счастливы, безмерно счастливы! И ничего из того, чем мы сейчас заняты, чтобы банально не умереть со скуки, нам не понадобится. Осталось сделать один шаг — и мы станем едины. Всё, что есть в мире, сольется и вернется в свое изначальное состояние. Не будет такой досадной оплошности, как большой взрыв, зарождение Галактики. Лишь единое пульсирующее всепоглощающее счастье, навеки, навеки…

Иван поднял ногу. Теперь ему уже действительно ничего не было нужно. Всю жизнь ему лгали, а здесь его ждет только счастье — не может быть иначе, если он наяву чувствует это. Он сделал шаг. Сущее было уже рядом с самым его носом. Он видел его отчетливо, эту пульсацию, пытался заглянуть внутрь, чтобы понять, что его ждет. Он уже фактически не сомневался, что это единственное верное решение в его жизни. Он подался вперед, тело стало терять равновесие, когда резкая боль прошибла плечо и поволокла его назад.

Судорожно глотая воздух, журналист посмотрел по сторонам: его плечо крепко сжимал Клавдий, на лице которого не было ни единого знакомого выражения. Он будто бы постарел лет на десять, с его руки стекала кровь. Немного помедлив, распорядитель попытался разжать руку, что у него получилось не с первого раза. Иван схватился за плечо от нахлынувшей боли. Тем временем Клавдий быстро и бесшумно протиснулся в оставшийся проём двери и выкинул оттуда три ящика. Два он взял сам, а один вручил журналисту и резким движением толкнул его к выходу.

***

Сделав пару шагов от здания и отдав ящики, они упали на землю, не в силах пошевелиться: тело было как будто выжато и пережевано. Вокруг столпились пришедшие, по их лицам было заметно: Иван создавал то же впечатление, что и его попутчик в этом походе на склад. Под нос им сунули какой-то не очень приятно пахнущий напиток.

— Пей! — будто бы прошипел Клавдий.

Иван не стал сопротивляться и одним глотком осушил предложенную посуду до дна. Вкуса он не почувствовал, но эффект оказался почти молниеносным: все мышцы словно прожгло огнем, захотелось встать и побежать, чем он тут же и воспользовался. Но, пробежав метров десять, журналист понял, что это бессмысленно, и вприпрыжку понесся обратно.