– Он показывает мне чертежи, объясняет, как их читать. Рассказывает о землях, морях и народах. А ещё Фиргалл начал знакомить меня с северным наречием, и иной раз мне кажется, что моя голова не выдержит и треснет, как перегретый горшок.

Юноша хохотнул и помог Гнеде накинуть на Пламеня попону.

– Отец намедни спрашивал мой детский деревянный меч, – как бы невзначай обронил Айфэ, когда они закрыли задвижку денника и вышли из конюшни. Гнеда вспыхнула и покосилась на юношу.

– Он, видно, решил меня замучить. Сказал, что я должна уметь оборонять себя. Небеса, я никогда не чувствовала себя более никчёмной! Фиргалл велел мне нападать на него, хоть раз коснуться… Где там! Сбил меня с ног ещё на подлёте. – Девушка поджала губы, с видимой неохотой вспоминая учение. – Согнал с меня семь потов, и всё без толку. Да и разве девичье это дело? Айфэ, может, хоть ты ему втолкуешь? Проку от меня в маханье мечом никакого, скорей себе вред причиню. – Гнеда с надеждой посмотрела на своего собеседника, но тот приподнял брови.

– По правде говоря, это я подсказал отцу эту мысль.

– Ты? – Она смотрела на него как на предателя.

– Мы не всегда будем рядом. Мы можем быть ранены или убиты. Это только разумно.

– Я боюсь даже думать о подобном, – содрогнулась Гнеда.

– Тем более. Ты должна знать, что делать, если страх осуществится. Приготовить себя к любому исходу. – Айфэ опустил глаза. – Рано или поздно мне придётся уехать. Я должен буду вернуться домой.

– А я? Что станет со мной?

Юноша сделал нетерпеливое движение руками.

– Ты говоришь, словно это не тебе решать.

– Но Фиргалл…

– Фиргалл лишь собирает тебя в путь. Дорогу ты вольна выбрать сама. Иначе, какой в этом всём смысл?

Девушка нахмурилась, но тут сид тронул её за руку.

– Пойдём, я хочу показать тебе кое-что.

Она послушно последовала за Айфэ в глубь двора. Они прошли довольно далеко, оставив позади конюшню, хлев, поварню и амбары. В эту часть усадьбы Гнеда обычно не заходила. Юноша остановился возле деревянного сруба, похожего на ригу 44 , и тихонько отворил дверь, пропуская девушку вперёд.

После яркого дневного света темнота казалась непроглядной, но вскоре глаза привыкли к полумраку, и Гнеда смогла различить, что внутри было просторно. Вкусно и чисто пахло свежим сеном, устилавшим пол, вдоль стен в несколько ярусов тянулись палки вроде куриных насестов. Посередине стояло сухое сучковатое дерево, на одной из толстых веток которого, к удивлению девушки, неподвижно сидела большая птица. Её голова была скрыта кожаным клобучком 45 .

Айфэ приблизился к ней своим неслышным шагом и бережно провёл тыльной стороной ладони по перьям на груди. Как ни странно, птица не вздрогнула и не отстранилась. Напротив, она издала короткий резкий крик и спрыгнула сиду на руку. Юноша улыбнулся и ловко снял шапочку с её головы.

– Это ястреб? – изумлённо прошептала девушка, рассматривая острый крючковатый клюв и сильные желтоватые лапы с длинными загнутыми когтями.

– Ястреба от сокола отличить не можешь, – засмеялся Айфэ, мотая головой, словно невежество Гнеда было безнадёжным. – Взгляни на его глаза. Они такие же чёрные, как у тебя.

– Я никогда не видела соколов близко, – смутилась Гнеда, продолжая с любопытством разглядывать птицу. – У нас с Домомыслом в Веже жили ласточки. Прямо под окнами. Ты его тоже приручил, как Крикуна?

– Отец любит тешить себя соколиной охотой. Дома у него целый двор с ловчими птицами, а здесь только Гобахан. Я добыл его в горах и выносил для отца. Посмотри, какой красавец! – сид вытянул руку, и сокол распустил мощные крылья, удерживая равновесие. – Почти перемытился 46 , полюбуйся на его новый наряд!

Девушка взирала на птицу с опасливым восхищением, удивляясь тому, как запросто с ней обходится Айфэ. Тёмные глаза хищника недоверчиво поблёскивали в сумраке, белоснежная грудь слегка подрагивала. Чувствовалось, что птице не по нраву присутствие Гнеды, но на руке юноши она вела себя спокойно.

– Почему ты хотел показать мне его?

Айфэ почти нехотя отвёл глаза от пернатого питомца.

– Сокол – покровитель твоего рода. – Глаза юноши, в которых рядом с хищной птицей становилось ещё меньше от человека, сделались сланцево-серыми. – Твой предок, Ингвар Бориветер прозывался в его честь. В ваших краях бориветра именуют пустельгой. Маленький, но отважный соколок. Защищая своих птенцов, он не боится противостоять даже орлу. Тебе следует подружиться с этими птицами. – Айфэ заклобучил Гобахана и вернул его на присаду. – Если хочешь, я научу тебя обращаться с ним.

У Гнеды остались смешанные чувства от знакомства с соколом. Она опасалась его очевидного нерасположения и острого клюва, но слова молодого сида тронули какую-то струну в её сердце. Девушка удивилась самой себе, когда спустя несколько дней она в самом деле попросила Айфэ ещё раз навестить Гобахана. Для юноши это словно не стало неожиданностью, и он с обычной готовностью и воодушевлением принялся вводить её в эту часть своего мира.

Гнеда не скрывала страха, когда Айфэ, надев на её руку слишком большую кожаную перчатку, в первый раз осторожно пересадил туда птицу. Во рту пересохло от волнения, стоило живым, холодно-недоброжелательным глазам очутиться совсем рядом с её лицом. Сокол оказался гораздо легче, чем можно было предположить с виду, крепкая же хватка его ёмей 47 – сильной, и Гнеда изумилась тому, что Айфэ иногда пренебрегал ношением защиты. Когда же девушка осмелилась прикоснуться к оперению, вопреки ожиданиям, оно было нежным и тёплым.