– Это несправедливо! – не удержалась Гнеда. – Ведь во мне течёт и его кровь. Так не бывает!

– Да? Ты так полагаешь? – холодно усмехнулся Фиргалл. – Поверь, бывает гораздо, гораздо хуже. Твой дед, по крайней мере, не снарядил на тебя охоту. Не пригрел, чтобы потом отшвырнуть, расплатиться тобой в удобный миг как живым товаром в своей игре. – На его лице промелькнула смесь горечи и презрения. – Он просто оставил тебя в покое, стерев из своей памяти. Но не из рода. Такое даже князю неподвластно. И ты должна вернуться. Занять своё место. Этого бы хотела Этайн.

Гнеда смотрела прямо перед собой, потрясённая услышанным. Всю свою жизнь она страдала от того, что являлась безродным подкидышем, кукушонком. И вот у неё вдруг появились родичи. Презиравшие её и желавшие смерти.

– А мой отец?

Сид помотал головой.

– Не осталось никого.

– Что же мне делать?

– Самой распорядиться своей жизнью. Не дать себя в обиду. Доказать своему деду, что ты – не только дочь его врага, но и наполовину сид. Стать той, кем ты являешься.

– Кем я являюсь? – прошептала Гнеда, подняв затуманенный слезами взор на Фиргалла.

– Ты – наследница двух славных родов. В тебе течёт кровь двух великих народов. Все дороги открыты перед тобой, и я здесь, под твоей рукой, чтобы вывести тебя на любую из них. Но для начала мы должны укрыться в безопасном месте. Люди Финтана рядом. Нам нужно добраться до моей вотчины. Там он не посмеет напасть.

Они выдвинулись в дорогу с закатом. Накануне Фиргалл велел Гнеде отдохнуть, но днём спать было непривычно, да и сон совсем не шёл после утреннего рассказа сида. И лишь к вечеру, уставшая и измученная своими мыслями, девушка задремала, свернувшись на жёсткой скамье.

Когда Гнеда очнулась от мягкого, но требовательного прикосновения, она нашла на своих плечах знакомый тёмно-зелёный плащ.

– Пора, – негромко сказал Фиргалл и протянул ей свёрток. – Переоденься.

Девушка почти не удивилась, обнаружив, что сид приказал ей переоблачиться в мужскую одежду. Пожалуй, ехать верхом в ней было куда удобней, а ещё такой наряд хоть ненадолго, но запутает тех, кто идёт по её следу.

Когда Гнеда появилась перед Фиргаллом в новой личине, он еле уловимо побледнел, а в глазах промелькнуло странное чувство. Неприязнь? Страх?

Девушка растерянно коснулась шапки, под которую спрятала косу.

– Что-то не так? – робко спросила она

– Ты очень похожа на отца, – лишь тихо вымолвил сид.

Гнеда хотела вернуть ему плащ, но Фиргалл задержал её протянутую руку.

– Оставь себе.

Ехали молча. Впереди седой, которого спутники словно в насмешку называли Воронцом. Затем сид и Гнеда. Позади – Хотьша. Они сторонились больших дорог, выбирая торные тропы. Днём, подыскивая укромные места, останавливались на отдых и сон, с закатом солнца продолжали путь. В ясную погоду небо раскидывало над ними аксамитовый шатёр, в котором тихонько позвякивали хрустальные звёзды, а ветер ворошил по обочинам серебро полыни. Месяц ветшал, и синие тени стелились вдоль тропы, кутая вершников непроглядной мглой. Иногда низкая пелена облаков опускалась им на плечи, и с недалёкого болота приносило волглый тепловатый воздух и тревожащий крик полуночницы-выпи, похожий на свист ветра в пустом кувшине.

В ненастные ночи Гнеде удавалось задремать под полами тёплого плаща. Моросило, и запах намокшей шерсти, сплетшийся с остававшимся на ней запахом Фиргалла – непривычным, но уже не чужим – создавал странное ощущение уюта.

Гнеда с трудом засыпала днём и искренне завидовала своим спутникам, которые, оставив дозорного, тут же, на голой земле, погружались в крепкий сон.

Но чем дольше они ехали, тем безрадостней становилось девушке. Сид остерёг Гнеду, что его люди не знают и не должны узнать о ней сверх того, что по какой-то причине Фиргалл взял её под свою защиту. Учитывая, что они почти не оставались наедине, это лишило девушку возможности продолжить начатый разговор и задать вопросы, которых день ото дня только прибавлялось.

Более того, Гнеде казалось, что её стараются не замечать. Воронец и Хотьша избегали смотреть ей в глаза. Они были почтительны и вежливы, но держались на расстоянии. Несколько раз девушка ловила на себе искоса брошенный взор юноши, словно он пытался понять, что в этой невзрачной недолетке 37 могло быть ценного для его господина. Но после двух перехваченных Гнедой взглядов Хотьша и вовсе перестал обращать на неё внимание. Это наводило думы о том, что её просто терпят, все, начиная от сида, вынужденного повиноваться данному когда-то слову, до Пламеня, который совершенно не слушался её, меж тем охотно подчиняясь остальным.

Когда путешественники наконец выехали к горам, отделявшим Залесье от земли сидов, шла третья седмица дороги. Во всяком случае, так рассудила Гнеда, в голове которой к этому времени уже начали путаться дни и ночи. Луна давно поблекла, но Фиргалл никак не отдавал приказа к остановке. Лес редел, и спутники неторопливо проезжали по молодой дубраве, через которую виднелись очертания каменных отрогов. Сквозь причудливое кружево листвы тут и там прорезались первые лучи восхода, сухой терпкий воздух бодрил после утомительного ночного перехода.