Сата замурчала ещё сильнее и улеглась на плечах Каина, вцепившись когтями в комбинезон.

— Да, я тебе сейчас всё расскажу….

Арктурус и Малка сидел в каюте капитана, неторопливо потягивая вино из старых, потёртых бокалов.

— Нам не стоит брать его, — повторил главный инженер «Харона». Не в первый уже раз.

— Не стоит? Мальчик нашёл неисправность, которую не смогли найти все твои подчинённые. Странники… они видят мир иначе. Вот ты, инженер, скажи мне: ты бы полез в тот шкаф?

— Я тебе больше скажу: я в него лазил. Четыре раза. Но все тестеры показали зелёный свет, — Малка понимал, что это отговорка, но промолчать не мог. — Есть лицензионные требования по ремонту и обслуживанию узлов, ты сам знаешь.

— Вот именно, — Аркутурус воздел палец вверх. — Лицензионные требования. Мы привыкли к сервисам. А тут мальчик, горячий, глупый, сам лезет в пасть к демону и рвёт ему зуб! Это ведь такая банальщина — накопление заряда на состарившейся ирумной батарее. Тестеры даже не настроены на проверку этого фактора.

— Но само оборудование настроено! — кивнул Малка и залпом допил вино. — Таких проблем десятки по всему кораблю! Мы выводим из обслуживания целые секции из-за профилактического отказа систем по недостаточному уровню безопасности. Ты думаешь, что за время перехода он на коленке совершит чудо?

— Я не настолько отчаян, — Арктурус покачал головой и долил другу вина. — Ты составишь записку, перепишешь старую, если хочешь, и мы подадим её менеджеру. Если до него и в этот раз не дойдёт, что «Харону» нужен нормальный ремонт, мы займёмся каннибализмом на ближайшем месте работ. О чём я скажу ему под запись в лицо, и пусть делает, что хочет, когда директорат об это узнает.

— Не слышу аргумента взять странника с собой. Ар, это странник! С нейросеткой, с хак-модулем! Ты что, не в курсе, какие о них ходят истории?! — Малка отставил бокал с вином и подался вперёд.

— Я в курсе. Даже больше необходимого, если уж быть честным. Слышал я и про корабли-призраки, выпотрошенные рейдерами странников за какие-то религиозные нарушения, и про захваты крейсеров одним единственным специалистом, и про корветы-невидимки, и про пустотные абордажи. Я про всё слышал. А ещё я слышал, как эти фанатики спасали экипажи и корабли в тех ситуациях, когда больше никто не мог, как разрешали конфликты миром, когда это казалось невозможным. Но больше я слышал баек именно об их инженерах. Мальчик — специалист высшей категории, его уже хватились, и его уже ищут. И его найдут! Но! Он уже в Пути, а значит насильно его нельзя вернуть. Даже к нему в компанию нельзя навязаться! Но! Можно помочь людям, его приютившим на время Пути, — Арктурус гулко стукнул себя кулаком в грудь. — Понимаешь?!

Малка нахмурился.

— Понимаю. Только мне это напоминает игру с термоядерным реактором, у которого часть магнитных ловушек неисправна. Рано или поздно плазменная петля вырвется на свободу.

— Я знавал пару странников лично. Пока мы не обижаем их птенца, мы — в шоколаде.

— Ну, хорошо! А наша основная деятельность их не смутит? Всё-таки потрошение звёздных кладбищ — это не самая достойная работа, — Малка снова отпил вина, приняв неизбежность нового члена экипажа. — В цивилизованных местах есть такое словечко «мародёрство». Как странники к нему относятся?

— Они это называют утилизацией. А отправить мертвецов в последний Путь — священный долг любого странника. Так что поверь, после прихода на место работ, мы будем видеть мальчишку через раз на третий. Гарантирую! — Арктурус победно улыбнулся.

— И если он погибнет в процессе? — Малка озвучил главный вопрос беседы.

— Значит, таков был его Путь, — отрезал Арктурус.

Каин и предположить не мог, что его найм начнётся так. Когда он поднял Сату над палубой ангара, ничего не предвещало беды. Короткий полёт в строго заданном коридоре движения, злые от нагрузок диспетчера, которым не могли помочь даже электронные ассистенты, переполненное околопортовое пространство, но вот за мешаниной мелких кораблей показались причалы сверхтоннажников. Монструозная туша «Харона» казалась сопоставимой с боевыми кораблями и межсистемными масстранспортами, и терялась на фоне самоходных рудных комбинатов, чьи башни поднимались на полкилометра над огромным основанием корабля-носителя.

Сата поднырнула под дно «Харона», оказавшееся огромным открытым пространством для работ, перекрытым силовым барьером. В стенках он рассмотрел многочисленные створы ангарных ворот, в которые спешно заходили разномастные кораблики. Словно стая птиц, возвращающаяся в гнездовья.

— «Харон», это Сата. Прибыл занять ангар, — Каин заставил корабль зависнуть в пустоте, ожидая ответа.

— Странник? Давай-давай, не задерживай! Ты один из отстающих! Шевели поршнями! Пятый ярус, седьмой створ, правый борт!

Суетливый диспетчер отключился раньше, чем Каин успел задать вопросы. На голограмме обзора вспыхнула линия курса, переданного с «Харона». Сата плавно проследовала в указанный ангар, пару раз разминувшись с оголтелыми виражами сервисных ботов.

Места в отсеке хватало с избытком, но Каин всё равно решил прижаться к стене, понимая, что если в ангар можно утрамбовать ещё четыре схожих по размеру корабля, то соседи у него будут обязательно. И действительно, через пять минут половину оставшегося пространства занял крупный челнок с модулями автономного пребывания. Если его Сату можно было сравнить с индивидуальной квартирой, то такой челнок — с общежитием на пятьдесят-сто человек. В них часто жили шахтёры или другие вахтовики, которых было невыгодно таскать туда-сюда. Прибыли, разложились, выбрали ресурс автономии, вернулись. Надёжные рабочие лошадки космоса, разве что уродливые донельзя. Рубленные линии, потёртости, заплаты, канибализированные с других звездолётов элементы, грубо прикрученные к корпусу едва ли не изолентой. Бесконечные индивидуальные особенности, как говорили на ковчеге.