Колокольчик зазвенел, в помещении послышались шаркающие звуки. Я поднял голову над стойкой и увидел профессора Романова, он потихоньку шёл в сторону читальных столов, опираясь рукой на трость. Над его головой жужжал медицинский помощник. Выглядел пожилой мужчина немощным, но по сравнению с тем, до какого состояния его довёл паразит, было ясно видно, что профессор быстро шёл на поправку.

Старик дошёл до читального стола, неспешно присел на стул, достал из внутреннего кармана университетскую газету и начал её читать. Я вновь спрятался за стойку и продолжил свои изыскания: руна мороза пишется как элементарная руна тепла с дополнительной линией отрицания в виде размашистой петли и через смесь энергий воды и воздуха. Значит, руна распутывается как треугольник, треугольник, петля отрицания. Треугольник - это символ номер шесть, петля отрицания - ещё такого не было, значит символ номер пятьдесят семь.

Ещё раз звякнул колокольчик на входной двери.

– Валерий Валерьевич, - послышался голос профессора Немолова, - а я тебя обыскался. Дай, думаю, зайду сюда, а вдруг ты здесь сидишь. Зашёл и вижу - ты здесь сидишь.

– Ну а что ж мне в приятном тихом месте не посидеть-то, - у профессора, несмотря на немощный вид, был очень уверенный и спокойный голос.
– Тут в воскресенье всегда хорошо, безлюдно. Я надеялся на чай от Флоры Олеговны, но немного просчитался. Ты по делу зашёл или просто так?

– И просто так, и по делу, - ножки стула скрипнули по полу, видимо, Немолов сел за стол к Романову.
– Был вчера у Пошкиных на приёме, разговаривали о технологии записи информации в кристалл. Присутствовали мы с Марком, сами Пошкины, Апотины и Каллиговы. Итог встречи - мы смогли заинтересовать их в проекте.

– Ну, кто бы сомневался, - Романов усмехнулся.
– Проект перспективный, интересный. Ресурсы целого университета в распоряжении наших промышленников плюс возможность щёлкнуть по носу соседей. Это хорошая новость. Нам очень нужно это сотрудничество, мы сейчас варимся в собственном соку.

– Не соглашусь с тобой, - голос у профессора был спокойным, словно он обсуждал погоду за окном, - студенты проходят практику, получают опыт, востребованы в экономике…

– Ну, Сергей Петрович, сейчас не надо отчёт короне готовить. Мы с тобой прекрасно знаем состояние дел. Если медикам и военному факультету ещё везёт, то наши алхимики и рунисты сильно отстают в навыках. На заводы их не пускают из соображений безопасности, а мы не в состоянии дать им нормальную практику, масштаб не тот. Корона нам не помогает, скорее наоборот, только требует и отчитывает.

– Будем считать, что каждый из нас остался при своём мнении, Валер. Мне видится текущая ситуация немного под другим углом. Пошкины всегда нас приглашали на свои производства, то же самое и про Апотиных, даже после инцидента с утечкой они лишь немного уменьшили квоту на студентов.

– Вот именно, Сергей, квоту. Это королевский завод. Наш университет тоже относится к короне. Почему квота? Все студенты должны иметь возможность пройти у них практику, а сейчас, получается, к ним попадают только лучшие из лучших. Я с удивлением обнаружил, что на третьем курсе несколько студентов вошли в число практикантов благодаря своим связям, а не оценкам. Ты представляешь?

Романов замолчал. Видимо, профессору Немолову ответить было нечем, потому что молчание затянулось. А я грел уши и рисовал пятьдесят восьмую закорючку.

– Слушай, - прервал тишину Романов, - хотел спросить, но всё как-то не удавалось. Что за штуку с аватаром-мальчишкой вы придумали, чтобы выдернуть из меня ментального клеща?

– Какого аватара?
– удивился Немолов.

– Да ладно, тут же все свои, не надо изображать недоумение. Флора Олеговна наш человек, студентов в читальном зале нет. Рассказывай давай, как вы сообразили так ловко меня выдернуть.

– Валер, - озадаченно произнёс Сергей Петрович, - ты сам проснулся. Мы действовали по инструкции, изолировали тебя в медкабинете, ограничили доступ посетителей, постоянно держали активными аж шестерых медпомощников и надеялись на твою поправку.

– По инструкции вы должны были выдернуть из меня клеща и уничтожить тварь, не обращая внимания на наносимые мне повреждения. Ну да ладно. То есть, тот мелкий мальчишка-эльф лет восьми-девяти не ваших рук дело? Вот оно что…

– Валер, я действительно не понимаю, о чём ты сейчас говоришь. То, что ты заразился клещом, сообщила твоя жена в конце августа. По счастливой случайности он зацепил только тебя. Мы перевезли тело в университет, изолировали от посторонних и рассчитывали, что ты справишься с заразой. Да, инструкция по контакту с клещом соблюдена не была, мы должны были разорвать связь между тобой и паразитом, но когда забрали тело из дома, тварь уже плотно на тебе закрепилась. Разрыв связи уничтожил бы твой разум. Где ты вообще нашёл эту заразу-то?! Клещей уже больше десяти лет не находили.

– В одной деревушке, - нехотя ответил Романов.
– Наша экспедиция нашла нетронутую ашполийскую деревеньку в горах, поселение на пятьдесят четыре дома. Всё в превосходном состоянии. По расположению останков и вещей сложилось ощущение, словно все жители в одну ночь погибли во сне. Мы начали исследование домов. Хочу сказать, что это невероятное открытие, столько предметов быта Ашполии в прекрасном состоянии - это что-то с чем-то. Так вот. Когда ходил по деревне, я зашёл в дом, предположительно, их старосты, в тайнике одной из комнат я нашёл красный кварцитит и засунул его себе за пазуху. Да, Сергей, мне стыдно, но я признаюсь - я хотел оставить этот камень себе. Ну откуда я мог знать, что в кварцитите сидел клещ?! Две недели он лежал у меня во внутреннем кармане, каждодневную утечку сил я списывал на высокогорный воздух и интенсивную работу. Потом мы начали собираться назад, я еле доехал до дома, поздоровался с Марией и у себя в кабинете отключился. Когда вы подсоединили меня к медпомощникам, стало чуть полегче и я даже смог разглядеть ментальную сущность клеща, эдакий красный камень с щупами. Но больше так не делайте. Клещ смог через медицинских помощников забрать из меня очень много энергии, фактически вы помощниками дополнительно подпитывали паразита.