Сделав еще один глоток, блондинка улыбнулась, хоть Кира и не видела этого.

Покончив с умыванием, соседка вытерла лицо и вернулась в комнату. Она шагнула в сторону Ани, забрала со стола чайник и поставила его вновь кипятиться. Сама присела рядом с подругой и все еще сонно посмотрела на нее. Но Аня видела все тот же застывший вопрос в ее глазах: «Где ты успела простыть?».

— Я дура, знаю, — шутливо произнесла Аня и снова сделала глоток лекарства. Горячая жидкость приятно обжигала горло и мгновенно создавала иллюзию волшебного выздоровления.

Кира молча продолжала разглядывать ее.

— Кажется, я теперь девушка Славы…

Секунда осознания, и Кира удивленно вытаращилась, моментально проснувшись. Ледяная вода с этим справилась хуже, чем признание подруги.

— Ты хотела сказать: «Девушка Артема»?!

— Нет, — досадно вздохнула Аня, ставя кружку на стол. — Я сказала то, что сказала.

— Ты больная! — возмутилась Кира и вскинула кверху голову, словно молила небо о терпении.

— Да, тридцать семь и восемь, я ж сказала, — усмехнулась Аня, довольная собственной шуткой. Однако это не помогло смягчить гнев непонимания, все еще отражающийся на Кирином лице.

— Бред, — зло встала она и шагнула к столешнице, нервными движениями заваривая чай. — Он ведь первокурсник.

— И что?

— И он тебе не нравится!

Кира задавила ее аргументом. Аня была с ним согласна, но промолчала.

— И вообще, — продолжила Кира, теперь развернувшись к соседке и рассерженно помешивая сахар в своем напитке, — что значит «парень»? У тебя никогда не было парня в привычном смысле и тебя не интересовали обязательства. Единственные слова благоразумия, касательно данного вопроса, я от тебя слышала только когда ты говорила о Ткачеве. И что теперь? Теперь ты, оказывается, в отношениях. Вот так резко? Ты ведь даже сообщения Славы всегда игнорировала! Вы друг друга не знаете!

— Ну и что? — хмыкнула Аня. — Мы наверстаем.

— Ты сама-то веришь в сказанное?

Опустив взгляд на содержимое кружки, Аня ничего не отвечала. К Славе она не испытывала ничего кроме дружеских чувств, а заставлять себя быть с кем-то гиблое дело. От этого никому хорошо не станет.

— Черт, — тихо ругнулась Аня и уткнулась лбом в стол. Кира осторожно присела рядом.

— Честно, я уже не знаю, что у тебя там происходит и как именно ты все переживаешь, потому что толком не делишься, но мне просто хочется, чтобы ты не чувствовала себя обязанной и виноватой в том, что была с кем-то хоть раз милой. Если Слава действительно ничего не значит для тебя в романтическом смысле, то, пожалуйста, поговори с ним, пока это не привело к чему-то еще более ужасному.

— Например?

— Например, что он по уши влюбится в тебя! А ты снова будешь жалеть его…

Губы Ани превратились в упрямую полоску. Кажется, Кира кое-что смыслила в подобном. Ане еще никогда не приходилось разрывать отношения. Она встречалась только с теми, кто точно понимал, что их развлечения не зайдут дальше нескольких совместно проведенных ночей. Никто не смотрел на нее с обидой, пока она произносила прощальную речь, в то время, как и сама Аня не утирала горькие слезы, позволяя себя бросать. Тем не менее она приняла решение и на этот раз последует совету подруги. В конце концов, та ей зла не желала. Факт.

— Ты права, — произнесла Аня и тут же почувствовала, как Кира накрыла ее ладонь своей, желая поддержать в непростой момент.

Вновь поднявшись на ноги, Кира казалась более бодрой чем прежде. Допивая чай, она сказала:

— Раз ты болеешь и не планируешь посещать универ, то я разрешаю тебе пока просто игнорировать Славу.

— Да что ты говоришь, — усмехнулась Аня, приканчивая уже полностью остывшее лекарство.

— У тебя будет время подумать. Как над вынесением приговора, так и над тем, что конкретно сказать Славе. Не хочу, чтобы ты считала, будто я навязываю тебе нелюбовь к этому парню и вообще диктую что именно чувствовать. Нет. Мне хочется, чтобы ты разобралась со всем сама. Я просто указала направление, если ты не против.

— Я тебя услышала, — улыбнулась Аня, отставляя наконец пустую кружку.

Завибрировал телефон. Будильник. Кира выключила его и снова тоскливо посмотрела на время.

— Ладно, пойду собираться, — произнесла она и лениво шагнула к шкафу.

Аня осталась неподвижно и тихо сидеть за столом. В голове она уже пыталась выстроить текст, который произнесет перед Славой смотря прямо в глаза. Ей хотелось выглядеть уверенной, стойкой. Она знала, что не пожалеет об этом решении, ведь изначально воспринимала парня как вспомогательный элемент. Чтобы устроить эмоциональные качели. Чтобы позлить Ткачева и наконец понять куда ей двигаться.

И она поняла. Аня посмотрела на себя со стороны и поняла, как глупо выглядела. Выпендривалась. Каждый раз пыталась вывести Артема. Теперь ей хотелось одного — извиниться. Признавать ошибки тяжело, но необходимо. Аня взглянула на ситуацию с «фиктивными отношениями» под другим углом и поняла, что в истории с Ткачевым она тот самый прилипала.

Так же, как и Слава за ней, Аня бегала за Артемом. Ей была ненавистна мысль, что она не вызывает у басиста симпатии, даже на физическом уровне. Но это оказалось правдой. Для нее никогда не составляло труда окрутить кого-либо. Только не его. «Никого нельзя заставить быть с тобой, если этот кто-то не хочет». Аня решила подготовить несколько слов и для Ткачева. То, что он нравится ей она говорить не станет. А вот просто поболтать, объясниться и перейти в нейтральный режим — пожалуй, да. Не друг и не ухажер, и даже не любовник. Просто парень и просто девчонка из общей тусовки. Что ж, так тому и быть. Она лишь надеялась, что та ночь, когда они оказались близки, не станет для обоих препятствием и вечной тупой неловкостью. Было и было, уже ничего не изменить. Проехали.