— О-о-о, — прогудел Костя, — с голодного края что ли?

Жующая Аня обернулась, зажимая в одной руке крышку, а в другой ложку. Парень привалился к косяку и не без смеха наблюдал за сестрой. Она что-то нечленораздельно промычала, будто отмахивалась от него как от надоедливой мухи.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся он, но вместо того чтобы уйти, Костя прошел в кухню и сел за стол, все еще внимательно наблюдая за сестрой. Его осанка выглядела идеально прямой, пальцы в задумчивости остановились на подбородке.

В ответ она вопросительно посмотрела на него.

— Ты хоть бы чай налила себе или… не знаю.

— Отштань, — пробубнила Аня, снова зачерпнув плов. — Че уставился на меня?

— Соскучился, — наигранно огрызнулся парень.

Аня подавилась, стараясь унять подступивший смех. Положив крышку на место, она полностью обернулась к нему.

— А вот если бы у тебя была женщина, тебе бы некогда было скучать.

Костя закатил глаза и в этот момент прощупывалось явное сходство между братом и сестрой. Пусть их внешний стиль разительно отличался — парень выглядел как истинный интеллигент, Аня же, напротив, как отъявленная хулиганка с ярким смоки айс — идентичная мимика и некоторые черты лица были заметны. Даже их отец в шутку всегда повторял — все в мать. Что уж тут говорить, даже глаза — голубые — они оба унаследовали от нее. Владимир Николаевич с наигранной обидой бывало подмечал эти особенности, но радовался тому, что хотя бы имена своим детям он дал сам — огромный вклад, между прочим!

— А то сколько тебе там… тридцать? — с бесовщинкой во взгляде продолжала Аня. — А ты все с мамкой живешь. Стыд и позор. Или ты все-таки успел подцепить хорошенькую студенточку? М, профессор?

— Мне двадцать девять, — скорчился Костя, словно само слово «тридцать» вызывало в нем неприязнь. — Ты прекрасно знаешь, что я пишу диссертацию. Лингвистика нуждается во мне. И хватит собирать всякую ерунду… Мне не до любви.

— О-о-ой, — протянула Аня, — щас стошнит от тебя.

Костя усмехнулся.

— А я уже успела размечтаться как буду сдавать твою комнату в аренду какому-нибудь жгучему красавчику, — игриво подмигнула она брату, вновь подняв крышку и зачерпнув еду. — И, знаешь, как в каком-нибудь сопливом романе, мы бы пересекались в коридоре, в кухне, метали бы искры и похотливые взгляды, пока однажды не столкнулись бы в ванной, где нас настигла бы всепожирающая страсть.

— Фу, даже думать об этом не хочу, — замахал руками Костя и поднялся со своего места, будто собираясь уйти, однако он сделал пару шагов и снова остановился в проходе. — А ты что, после выпуска собираешься вернуться домой?

— А блудной дочери уже и не место здесь что ли?

Костя хихикнул.

— Я просто спросил.

Аня положила ложку в сковородку, опять накрыла ее крышкой и обернулась к брату. Настроение вдруг резко приобрело серьезные нотки. Если честно, порой она размышляла о том, что ждало ее после защиты диплома, все это казалось таким призрачным и далеким, но на самом деле осталось не так много времени. Это слегка пугало.

— Иногда я думаю о чем-то подобном, — искренне ответила девушка. — Тут, конечно, мой дом, но вижу ли я себя в родном городе?

На Аню накинулись множественные воспоминания. Университет, несмотря на каждодневные издевки Королева, временами нравился ей и даже привнес много положительного. Казалось, что теперь ее жизнь именно такая — сложная, иногда запутанная и неприятная, а иногда наоборот светлая и беззаботная. Ане хотелось верить, что ничего не разрушится и не изменится. И все же выпуск приближался, а значит стоило наконец решить, что делать дальше — уйти или остаться. Или же податься куда-нибудь еще. Чем в конце концов ей заниматься? Найти ли реальную практику как психолога? Рассмотреть другие варианты?

Костя молча наблюдал за тем, как его сестра погрузилась в раздумья. Когда этот момент показался ему затянувшимся, он театрально вздохнул, собираясь вернуть атмосферу веселья, и произнес:

— А вот если бы у тебя был мужик…

Аня зашипела, мгновенно придя в себя и обратив на него внимание, схватила прихватку с микроволновки и кинула парню вслед, хотя он успел ретироваться и юркнуть за порог кухни.

— … ты бы просто осталась с ним и не относилась ко всему так серьезно, — откуда-то из недр послышался его голос, который довершил фразу.

Аня улыбнулась.

— Дурак, — тихо произнесла она, а потом обессиленно села за обеденный стол.

В мысли обрывками ворвался сон, который мучил ее в автобусе. Аня успела позабыть о нем. Но почему вспомнила именно сейчас?

Прокручивая в голове размытые картинки, она почувствовала себя не в своей тарелке. Дыхание перехватывало. Самое странное то, что ей, кажется, нравилось ощущение потерянности, будто Аня испытывала нечто новое, неизвестное для нее. Что же это? Даже во сне страх не отпускал ее, однако риск (или что это на самом деле) разжигал в ее венах кровь. Но она не в состоянии объяснить даже себе — чего же именно ей хотелось, когда она думала об Артеме?