Пальцы его принялись расстёгивать одну за другой серебряные пуговицы туники. Когда раскрылось одеяние, он вытащил мои руки из широких рукавов, и снежное мерцание опало на пол. Влас поднял его, гибко нагнувшись, отложил… и взялся за завязки горловины.

Я дрожала. Внутри пульсировал, сжимаясь, горячий ком наслаждения. Тонкая ткань сползла с плеч, обнажая грудь, и Влас с внезапной поспешностью сорвал с меня платье. Я сглотнула, перехватив его тёмный, полный огня взгляд. Мы оба горели, и оба жаждали исцеляющей влаги.

Мужчина шагнул, сильные руки обхватили моё тело. Ещё миг — и прижал к шершавым брёвнам позади, склонился и жадно поцеловал. Горячий язык вынудил меня раскрыть губы, большие ладони отыскали и накрыли грудь. Я потянулась на носках и обхватила его за шею, чуть раздвинув бёдра, и он тотчас сжал мои ягодицы, помогая обхватить себя за пояс. Да так и понёс к постели, мягко уронил, накрывая своим большим горячим телом.

— Какая ты… — прошептал мужчина. — Нежная, податливая… А волосы словно вода, так и струятся меж пальцев.

Он склонился, целуя меня в шею. Борода и усы кололись, и я запустила руки в его растрёпанную гриву. Губы мужчины оставляли влажный след на коже, зубами он небольно прикусывал мои плечи, дыханием обжигал, распаляясь. Вот опустился ниже, обхватил грудь ртом, и я приглушённо застонала, обнимая его ногами. Твёрдость, что была между нами внизу, понукала открыться полнее, подпустить ближе, принять. Я не понимала, что со мной. Было приятно и боязно до дрожи, и тело изнывало от странного голода.

Рука Власа скользнула вниз, погладила мои разведённые бёдра. Он скользнул ещё ниже, поцеловал меня в живот. Я едва могла дышать, щёки горели. И вдруг губы мужчины оказались меж моих ног, жарко припали, целуя… Я застонала, хватаясь за простыни. Ни слова не могла сказать, только дрожала, часто дыша. Его язык скользнул внутрь, пальцы снова коснулись моей груди.

— М-м-м… Влас… — жалобным шёпотом отозвалась я. — Прошу… Умоляю…

Он-то знал, что делает, а мне никак не удавалось унять трепет глубокой боли. Я выгнулась, сжала его плечи. О чём прошу, не понимала, и не узнавала собственного голоса. Я даже не представляла, что он будет делать со мной подобное… А что дальше? Мне было нечем дышать, тело вздрагивало.

Внезапно мужчина лёг на меня, прижал к постели.

— Пора уже тебе стать моей, Веда.

Он проник в меня бережно, без жесткого напора, но мне всё равно было больно. Я чувствовала, как трудно он помещается во мне, и едва могла шевелиться под тяжёлым мужским телом. Так сладостно и ошеломительно! Так нежно и долгожданно! Я глубоко и длинно вздохнула, и боль отступила куда-то вглубь живота.

— Я люблю тебя, Влас.

Сказать это казалось особенно важным именно в этот миг.

— Радость моя, — прошептал он в ответ. — Моя замечательная малышка. Ты — моя необходимость, мой свет.

Он обхватил губами мой подбородок, потом коснулся мочки уха, не переставая медленно двигать бёдрами и проникая всё глубже. Он шептал мне неведомые слова, будто бы на драконьем наречии, но более тёплые и переливчатые. В ответ мне хотелось снова признаться в любви, отозваться правильными слитными движениями, но я, растерянная и сдавшаяся своему нежному зверю, лишь внимала движениям его бедёр, чувствуя, как полнится внутри нечто обширно-горячее и сладкое. Сильные пальцы сжимали мои запястья, удерживая руки над головой, губы со страстной жадностью ласкали лицо. Когда Влас внезапно остановился, я схватилась за его плечи.

— Не уходи!..

— Ну что ты, Веда. Здесь я, весь твой, — низким тягучим голосом сказал он. — Да и любить тебя буду много дольше. Но ты дрожишь, моя хорошая. Тебе нужно немного успокоиться, а мне придержать страсть. Мы не будем торопиться.

— Просто не отпускай меня, — прошептала я.

— Не отпущу.

Он был прочен, как скала, и в то же время мягок, словно пуховое одеяло. Он рушил мои страхи один за другим, и создавал ослепительное наслаждение, в котором я и мечтать не смела. Мне-то казалось, что будет больнее, но удивительная сдержанность Власа, его тёплая нежность и бережность сделали близость чудесной. И уж насколько я была не осведомлена о том, как вести себя, а поняла сразу — мне можно всё. Ногами обхватила мужчину, дотянулась до его губ, чтобы самой поцеловать ласково и страстно… Это было нерушимое объятие, дарующее истинное счастье. Мы тонули друг в друге, и не закрывали глаз. И казалось, будто ночь не закончится, словно сама вечность окутала нашу спальню сиянием неостановимой любви.

Я думала, что лучше уже не будет, но вскоре всё изменилось. Словно сам ураган коснулся моего тела, охватил целиком и вобрал без остатка. Никогда не испытывала ничего более ошеломляющего, одновременно болезненного и целительного. Будто в эти мгновения страсть усилилась многократно, и я перестала принадлежать себе, познав самое глубинное удовольствие, что рождается только между супругами.

Влас замер рядом со мной, и я не знала, ощутил ли он что-то похожее. Мне казалось важным, чтобы мы оба побывали в этом мощном урагане, и я всё-таки прошептала: