Речь главы рабочего комитета вызвала бурное одобрение и вскоре горняки пошли маршем по всему острову, чтобы освободить заключённых шахтёров и членов рабочего комитета. Но поход этот оказался непростым. Чтобы добраться до северной оконечности острова, шахтёрам нужно было пересечь горный хребет в районе вулкана Юньцзянь. С другой же стороны хребта отставной полковник Тао Тэ, нанятый Хамомото Хейсайо за огромные деньги, уже готовил свою армию. Тао Тэ удалось собрать крупнейшее на острове частное войско, общая численность которого насчитывала три тысячи хорошо вооружённых армейских отставников, наёмников с континента, боевиков из «Паксинг» и просто разношёрстных, жадных до денег искателей удачи. Это войско начало усиленно копать траншеи и загораживать дороги завалами. Через какое-то время к этой армии присоединились сотни бандитов из охранных агентств, а так же полицейские, прибывшие из Четджи по приказу губернатора острова.

Через две недели пять тысяч вооружённых шахтёров пришли в город Синьжень, расположенный в предгорной долине. До вулкана Юньцзянь оставалось всего пятьдесят километров. Рун Хо с тремя ближайшими соратниками отправился по окрестным посёлкам агитировать рабочих присоединиться к протестному движению, и как раз в это время в Синьжень прибыл представитель губернатора острова Лен Ган. Тот сообщил горнякам решение Сю Фэна о том, что их поход будет расцениваться, как государственная измена, если шахтёры не сложат оружие и не вернуться по домам. В тот же день несколько членов рабочего комитета, запуганные угрозами, дали шахтёрам команду возвращаться. Несколько десятков горняков послушались их приказа и повернули назад, но уже через пару дней на них напала полиция и безжалостно застрелила пятерых рабочих. Узнав о предательстве в рабочем комитете, Рун Хо пришёл в бешенство. Соглашателей выгнали из рабочего комитета, а разъярённые убийством своих товарищей шахтёры снова двинулись к горе Юньцзянь и их ряды начали только расти. Когда шахтёры встали лагерем около небольшого посёлка в десяти километрах от цели, их численность уже составляла пятнадцать тысяч человек.

Именно в это время их наконец-то нагнали Вир и его команда, немало поколесившие по острову. Высадившись в безлюдной гавани на востоке Акашимы, Вир уверенно повёл своих товарищей на северо-запад. Через три дня они вышли к отдалённым шахтам, принадлежавшим компании Хамомото Хейсайо, и горняцкому посёлку. Всё здесь казалось Виру до боли знакомым, будто он прожил в этих местах не один год своей жизни. Он вёл друзей за собой, интуитивно угадывая дорогу. В памяти вспыхивали и тут же гасли обрывки воспоминаний. Он видел какой-то дом, в котором жила невысокая женщина с двумя детьми, девочками лет пяти и двенадцати. Эти девочки — черноглазые и черноволосые, как и сама женщина — вызывали в сердце Вира странную тревогу смешанную с нежной теплотой. Потом видение дома, в котором жила женщина с детьми, сменялось мрачными картинами тесного узкого помещения с синими стенами, лишённого окон, и другая женщина в жёлтом медицинском халате склонилась над Виром, светя фонариком ему в зрачки.

С кем это было?.. Когда?.. Почему он помнит об этом?..

Вир остановился посреди улицы и тут увидел дом, тот самый, что привиделся ему минуту назад.

— Что с тобой? — удивилась Рубина, которая шла рядом с ним.

Но Вир не ответил. Из дощатой двери дома вышла женщина, держа в руках таз со стираным бельём. Между ними было шагов двадцать, не больше. Женщина заметила незнакомцев, стоявших на улице, а среди них и Вира, и таз с бельём выпал из её рук. Испуг, смятение, радость, отчаяние — всё это промелькнуло на её лице в один миг, и рыдая незнакомка медленно опустилась на колени, беспрестанно повторяя:

— О боже! Это невозможно! Невозможно!.. О боже!

— Кто это? — изумлённо спросила Рубина, с опаской поглядывая то на незнакомую женщину.

— Не знаю, — обескуражено и глухо ответил Вир и поспешил к женщине, помогая ей подняться на ноги.

— Извините! Извините! Я не хотел вас напугать. Просто дышите. Спокойно дышите.

Женщина осторожно стала ощупывать его лицо. Вир вздрогнул от её прикосновений, но не мог оторвать взгляда от полных слёз глаз незнакомки, от её надломленных бровей и дрожащих волнением губ.

— У-Син! Это невозможно… это невозможно, — повторяла она сквозь рыдания. — Ты же был мёртвый! Мне сказали, что ты умер в тюрьме. Что случилось, У-Син? Ты не узнаёшь меня? Я Шаори, твоя жена! Что они сделали с тобой?

Вир стоял в нерешительности. Он уже начал догадываться, какую злую шутку сыграла с ним судьба, но что теперь делать, он совершенно не знал. Вот почему он видел все эти видения и сны всё это время.

— Ты сволочь! — Шаори, видя его молчаливую нерешительность, набросилась на него с кулаками. — Как ты мог так со мной?! Как ты мог бросить меня одну с детьми?!

— Нет, Шаори! Нет! Перестань!

Вир уже начал приходить в себя.

— Я думала, ты умер! — продолжала отчаянно сопротивляться женщина.

— Шаори! Стой!

Вир крепко схватил её за руки. Рыдая, Шаори уткнулась лицом ему в грудь.

— Сволочь! Я думала, ты умер! У-Син! Пожалуйста, объясни мне что происходит?

Товарищи Вира издали наблюдали за происходящим, испытывая смешанные чувства. Ни Нат, ни Юл не понимали, что случилось, и лишь один Чад мог догадываться о причинах. Рубина же терзалась сомнениями и даже ревностью, всплывавшей мутной волной откуда-то из глубины её души. Но потом она успокоилась, видя, как страдает эта несчастная женщина, видимо, принявшая Вира за кого-то другого, видя, как растерян и подавлен сам Вир.

Тот осторожно взял Шаори за плечи и отстранил от себя.

— То, что я расскажу тебе… Это будет звучать очень странно… — начал было Вир, с трудом подбирая слова.

— О чём ты? Ты какой-то странный, У-Син… Какой-то не такой…

Шаори недоумённо смотрела на него покрасневшими от слёз глазами.

— Меня зовут не У-Син. Моё имя Вир и я не твой муж, хотя и похож на него… Хотя и в его теле.

Шаори испуганно отступила от него на шаг, сводя широкие брови.

— Я знаю, что это очень сложно, — продолжал Вир, неотрывно глядя на неё. — Но просто доверься мне. Хорошо?