— Вот козлы.

— Что там было? Он тебя касался, что-нибудь говорил?

— Нет. Ничего.

— Он неравнодушен к тебе. Гляди-ка оттянул тебя к себе. А Марк совсем с катушек съехал.

— Он теперь так просто от меня не отстанет. Будет добивать до последнего. И я совсем не поняла, чего Раинер вмешался?

— Я тебе говорю, ты ему нравишься. Ты теперь красотка. Вот увидишь, он будет тебе писать.

— Тогда нужно сменить номер телефона.

— Почему? Ты разве не сможешь его простить?

— Конечно, нет. Я люблю и уважаю себя и не подставлю вторую щеку.

Эмили с неодобрением смотрит на меня. Ей стоит поставить себя на мое место. Мы возвращаемся в университет. Я вся на нервах. Только новые этапы учебы позволяют мне отвлечься от мыслей о Марке и Раинере. Я боюсь Марка и его мести. Он конечно, хам и наглец. Уверена, они всей дружной толпой обсуждают меня, интересно, как он узнал, что я девственница? А вдруг Раинер сказал? Не прощу.

Сегодня нет практических работ, только лекции и бесконечные записи в тетрадь, от ручки уже пальцы болят. Занятия заканчиваются около трех. Мы с Эмили прощаемся до завтра. Она уходит на станцию метро, а я сижу на остановке и обдумываю мысль, как сменить номер телефона. Это ведь придется предупреждать родителей и всех кто меня знает. Да ну его, он не такой и дурак, чтобы мне писать и просить прощения.

Рядом со мной тормозит черный двухместный мерседес. Опускается тонированное стекло. Я сжимаю кулаки. Марк. Чтоб тебя перекосило.

— Сядешь, подвезу.

— Проваливай.

Тут я через дорогу вижу Раинера. Он пьет из стаканчика кофе и наблюдает за мной. Будто чего-то ждет.

— Я хотел бы перед тобой извиниться, — говорит Марк.

— А нужно это мне?

Раинер поправляет на глазах очки и уходит. Подкатывает мой автобус. Марк уезжает. Я захожу в салон и смотрю из окна на Раинера. Он подходит к красному автомобилю и достает из кармана ключи. Автобус уезжает. Я сажусь на жесткое сиденье. Мне почему-то грустно. На душе пусто и тоскливо. Я чувствую в этом всем и свою вину. Может мне не стоило быть такой грубой при первой встрече? Дать ему слово, выслушать? А как же его девушка? Мне, например, неприятно, что, общаясь со мной, он при этом был с другой. Да и кому бы это понравилось?

В магазине я покупаю продукты и мармеладные конфетки. Делать уроки, нет настроения, но я заставляю себя сесть за стол. Перебирая книги на полке, я натыкаюсь на подарок Раинера. Я беру в руки книгу и долго смотрю на обложку, я ее так и не прочитала. Покручиваю ее в руках. Он говорил, что это его любимая книга. Его книга. Я замечаю, что несколько страниц загнуты. Разворачиваю и вдыхаю тонкий запах бумаги и холодный аромат одеколона. Что он хотел мне сказать, подарив именно эту книгу? В моем списке множество любимых авторов и книг. И если в ответ я бы что-то дарила, то это наверняка была «Три товарища». Но я так давно не читала художественных книг, о жизни и про людей. Сейчас в моей голове одни только венерические болячки и их лечение.

Я перемешаюсь на кровать с книгой, бегу с собой жевательный мармелад и до трех утра я не сплю. Я рыдаю, еще никогда не плакала над героем книги, каким бы он ни был, а тут меня прорвало. Я плачу в подушку, не хочу, чтобы меня услышали Жаклин и Ивет. Как же неприятна мысль, что он так и остался, тем кем был. Я всего однажды сталкивалась с таким человеком. Никогда не видела, чтобы над ними смеялись или издевались, скорее обходили стороной, глядя на таких людей, я испытываю только сочувствие. Книгу можно по-разному судить, я бы сказала, что она отражает всю нашу жизнь, от рождения, когда мы еще глупы, затем умнеем, учимся, думаем, решаем и под конец жизни снова тупеем. Не все конечно, но тут, как сам человек работает над собой. Но мне еще никогда не было так больно от прочтения книги. В груди образовалась бездонная пустота, а сон так и не идет. Глаза болят. Мне хочется взять телефон и написать ему. Сдерживаюсь. Да какая ему разница, что я чувствую. Я засыпаю.

Меня будит будильник. Я просыпаюсь с головной болью, нет зубной. Черт. Все болит. Я встаю с кровати как побитая собака. Глаза не хотят открываться. Я иду в ванную и принимаю горячий душ. Голова все еще болит, а зубная усиливается. Я пытаюсь выпить чаю, но зуб пронзает острая боль. Будто пуля пробила мозги. Я хватаюсь за стол, от такой боли можно описаться. Чертовы конфеты. Я переела их вчера. Снова чищу зубы и языком нащупываю в верхнем зубе дырочку. Твою мать… не хочу к зубному. Не х-о-ч-у. Они же только и умеют сверлить мозги.

Я собираюсь в университет и сидя в автобусе, ищу по карте ближайшую стоматологию. По пути я заскакиваю в аптеку и покупаю таблетки от боли. Противные и горькие они лишь временно уменьшают зубную боль, но усиливают головную. Что происходит? Ощущение, что мне надели на голову чугунный котелок и бьют по нему молотком. Даже уши закладывает. На третьей паре я не выдерживаю и отпрашиваюсь с занятий. Профессор химии прежде заставляет меня взять домашнее задание.

Я махаю Эмили и спешу в ближайшую стоматологическую поликлинику. Я занимаю очередь у третьего кабинета и с платочком у рта открываю книгу по химии. Боль не дает мне сосредоточиться. Подходит моя очередь. В кабинете у окна меня встречает мужчина за тридцать с медицинской маской на лице. Я сажусь в кресло лицом к окну, за ним кирпичная стена соседнего здания. Одна радость на подоконнике розовые фиалки. Я откидываю голову, потолок раскрашен голубым цветом с белыми облаками, не хватает пузатых ангелочков.

— Что болит?

— Зуб слева, верхний.

— Откройте рот.

Я делаю, как он велит. Он осматривает мои зубы и стучит по больному зубу. Я вся сжимаюсь и вонзаю пальцы в ручки кресла. Из глаз брызгают слезы.

— Почистить придется и пломбу поставить. Что ели вчера?

— Мармелад.

Мужчина кивает и кого-то манит рукой.

— Мой помощник все сделает аккуратно. Не бойтесь.

Я поворачиваю голову и узнаю за стеклышками прямоугольных очков зеленые глаза Раинера.