— Неделю назад, я не хотела тебя расстраивать. У нас поднялся сильный ветер. Сорвало кусок кровли на ферме. Он среди ночи полез чинить, иначе молодой выводок залило дождем. Все было хорошо, он справился, а когда начал слезать, лестница поползла, и он упал, сломав ногу в колене.

— Какой ужас.

— Мы с ним думали, может, ты на лето к нам переберешься? Поможешь, пока не поправится папа?

— А я…, — я вспоминаю о назначенной встрече. — Я постараюсь, что-нибудь решить, но через неделю.

Мама кивает. Папина сломанная нога не входила в мои планы. Помочь родителям я теперь просто обязана. Кости срастаются две, три недели, но мой папа не молодой огурчик, а значит, это может затянуться на два месяца.

Мама тормозит во дворе дома. Нам навстречу выбегает Макс породы бобтейл. Длинношерстный бело-серый пес узнает меня и принимается облизывать руки. Мы купили его еще щенком пять лет назад. Первые годы он был еще тем проказником. Пережевал мне всю обувь, но я его никогда не наказывала. Он мой любимец.

— Ах ты мой красавчик, — я ласкаю его мохнатую морду, он подает голос и облизывает мне щеку. — Ой, только не лицо.

Мама берет сумку и зовет меня в дом. Макс за кофту тянет меня за собой.

— Проказник, ты мне кофту порвешь.

Я забегаю с Максом в дом и прохожу в гостиную. Папа. Он лежит на диване с подложенной под ногу подушкой и улыбается во все зубы. Я подхожу к нему и целую в щеку.

— Мама рассказала, как ты среди ночи помчался искать приключения на крыше фермы.

— Иначе бы цыплятки погибли. Пришлось пожертвовать коленом.

— Ты уже не кузнечик, чтобы по крышам прыгать. Беречь нужно себя.

— Не переживай за меня. Ты как?

— Я к вам на выходные. В понедельник мне на работу. Я постараюсь в следующее воскресенье приехать к вам и помочь всем, чем смогу.

— Прости, что отрываем тебя от учебы, друзей…

— Это не обсуждается. Ты, главное, поправляйся.

— Я стараюсь. Мне самому надоело лежать.

Я улыбаюсь и приглаживаю его волнистые пепельные волосы.

Вечером я помогаю маме накрыть на стол в гостиной. Мы отмечаем мой переход на третий курс, я надеюсь, пройдет так же быстро и легко, как и второй. Мама за ужин пытается впихнуть в меня все, что успела приготовить до моего приезда. Я чувствую себя резиновой бочкой.

Как прекрасно оказаться дома, рядом с родителями. Если бы не эти сложности с отцом, я бы чувствовала себя не такой огорченной, но все равно я рада, что сейчас с ними в родном доме, где мне всегда рады. Любимая комната, мягкая теплая постелька, чашка кофе или чая в любое время с бутербродом или булочкой. Что может быть лучше.

Уже с сумерками я выхожу с Максом из дома и звоню своему парню по переписке. Он отвечает не сразу.

— Я только что из душа, — говорит он с придыханием. — Жаль тебя со мной не было.

— Где, в душе?

— А тебя это смущает?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что мне так или иначе, придется тебя испортить. Как добралась?

— Хорошо. Мама встретила. Папа ногу сломал.

— Вот так новость. Мне очень жаль. И что теперь ты не сможешь вернуться в Париж?

— Почему, встретиться с тобой смогу.

— Не слышу в твоем голосе уверенности.

— Все будет хорошо, — успокаиваю я скорее себя и присаживаюсь у фермы на лавочку.

— Кто знает о том, что ты со мной общаешься?

— Только подруга. Это она скачала мне приложение и попросила с кем-нибудь пообщаться, сама я на такое никогда не решилась.

— Тебя случайно, не бабушка воспитывала?

— Нет, мама, но она противница этой телефономании.

— Сколько лет твои родителям?

— Маме сорок пять, папе сорок восемь. А твоим?

— Отцу уже шестьдесят два. Матери сорок. Она родила меня в восемнадцать лет. Чем займешься?

— Сейчас поговорю с тобой, пойду приму ванну и спать.

— И это все? И даже не подумаешь обо мне, не представишь, как я рядом с тобой, ласкаю грудь, целую в губы. Как ты отзываешься, стонешь…

— Перестань, — выдыхаю я. — Такого я не представляю.

— Почему? Я, например, без этих мыслей не могу заснуть.

— Только не говори, что ты при этом себя ласкаешь.

Он весело хохочет.