Фух. Я произнесла это вслух. Мне должно по идее стать легче, но стало только хуже. Эта фантомная боль начинает распространяться по всему туловищу и плакать хочется ее больше.

– Ты уже сам не свой, Макс, серьезно. Мне кажется, еще один лишний звонок, одна встреча и я уже вообще забуду того Максима, с которым познакомилась. Того парня, который еще не столкнулся с неразрешимыми вопросами бытия и не вышел из этой битвы печальным, молчаливым и уставшим. Если все так ужасно, то зачем это все?

Вдруг неожиданно появились слезы, и я делаю глубокий вдох, чтобы их прогнать. Вроде помогает. Сейчас не время рыдать, для этого есть специально отведенные время и место.

Макс внимательно слушает каждое слово, что вылетает из моего рта и просто закатывает рукава своей рубашки. Почему он молчит? Ему нечего сказать? Может я сейчас озвучила то, о чем он сам думает, и он благодарен мне, что не пришлось самому в лицо говорить? Хотя, он же адвокат, у него вообще не должно быть проблем с воспроизведением неприятных мыслей. Но с другой стороны, что я знаю об адвокатах, когда затрагивают их личное? Может тогда они становятся обычными людьми, и им точно так же трудно, как и всем остальным?

– Ты высказалась?
– покончив с рукавами, он делает несколько шагов вперед.
– Мое слово что-то значит, могу вступить в прения?

Пафосно и слишком деловито. Никакой он не человек, адвокат не может быть простым как все люди, у него в голове совсем другие модели. Он буквально припечатывает меня к окну, как всегда подавляет своей энергетикой. Но мне, все же удается держать некую дистанцию, сейчас важно поднять такие вопросы. Можно сказать, что именно сейчас это предельно необходимо.

– Саша, - он замечает невидимую стену, что я возвела между нами и больше не наступает, - если бы игра не стоила свеч, я бы вообще в нее не ввязывался, и если тебя так сильно расстроило, что я тебя не представил своему другу, то могу сказать сразу - момент неподходящий.

Класс. Когда я просидела весь их разговор в машине, и они оба знали, что я внутри, да что там знали, видели, все равно момент неподходящий.

– Я не хочу с тобой все это обсуждать, не потому что в чем-то там сомневаюсь, а потому что, итак предал все идеалы адвокатуры, какими бы несправедливыми по отношению к нам они не были, зачем тебя еще больше грузить?

– Я имею право знать, что будет с нами, - сразу защищаюсь.
– Это и меня касается.

– Да, ты права, но я просто…

– Не знаешь, что делать дальше?
– подсказываю я.
– Это правда Максим?

Тучи сгущаются. Я отдаю себе отчет в том, что сейчас может вообще все закончиться и лить тебе, Саша слезы в гордом одиночестве на осколках своей любви. Но нет уже обратной дороги, меня несет куда-то вдаль, на бешеной скорости.

– Что ты хочешь от меня услышать?
– Максим срывается и бьет ладонью по столешнице.
– Что я должен еще сказать? Что я заложник ситуации? Что все, к чему я стремился идет ко дну? Что не могу помочь тебе, не жертвуя всем? Да, Саша. Так и есть. Я не знаю, что делать дальше, потому что пообещал выиграть, пообещал помочь этому идиоту Диме, и теперь должен либо подставить тебя, либо его, а подставляя его - я уничтожу себя. Так ясно?

Теперь уже молчу я. Просто без понятия, что ответить. Сказать ему, что знаю, про его отца? Тогда подставлю Дашу, она просила не говорить, а кто еще мог мне поведать эту страшную историю с долгом? Его это не просто парит, он бессилен против страшного диагноза и много чего наобещал в порыве выполнить прихоти отца. Может и не так, но у меня нет других предположений.

– Почему мы не могли просто встретиться, просто понравиться друг другу, как миллионы пар в этом мире? Почему эта любовь стоит всегда таких жертв?

Любовь? Он сказал любовь?

– И знаешь, раз уж мы тут по душам с тобой говорим, то в этом тоже есть твоя вина, - глаза Максима практически пылают яростью. Видели, как зеленый может искриться? Я вижу. Это страшно.

– При чем здесь я? Я не виновата, что Дима подал иск, - часто моргаю, быстро соображая, что ответить.

– Если ты бы, тогда, два года назад не сбежала, если бы не струсила перед какой-то непонятной конкуренткой, то всего этого бы не было, - поясняет он.

Просто отлично. Давайте еще вспомним, что было, и как было бы, если бы этого не было.

– Легко говорить, если бы, да кабы, Макс. Встретились на отдыхе двое людей, переспали-разбежались и все, это не говорит, что мы бы с тобой поняли как сильно без ума друг от друга и не расставались бы ни на миг, - в голове не укладывается, что он меня еще в чем-то обвиняет. Как он может, после всего, что мне пришлось пройти?

– В любом случае, завтра я встречаюсь с Левченко и буду воплощать свой план в жизнь, - он устало потирает переносицу, словно его утомляет даже думать об этом всем.
– Нет безвыходных ситуаций, всегда можно что-то придумать, но если ты сейчас считаешь, что игра не стоит свеч, то я даже не знаю.