— Ничего подобного, — солгала девушка.

— Не смей ходить к соседям и включать и выключать им тостеры и радио! — строго отчеканил мужчина.

— Ладно, — буркнула Ил.

— И телевизоры и прочую технику! — рявкнул Оскар. — Ты воспитанное привидение и не вламываешься в чужие дома! И оставь лампочку на крыльце в покое!

— Я всецело поддерживаю твоего отца, — Дебра ласково улыбнулась Бруно.

Ил согласилась с тем, что пугать соседей внезапной музыкой посреди ночи — плохая идея, пусть и забавная. Не видать ей веселья даже с несчастной лампочкой. Родители поблагодарили доченьку за благоразумие, и Дебра несмело обмолвилась о Ферииле. Ил попросила не трогать Феликса и его сыночку с ангельским именем, потому что непутевого оборотня преследовали большие и маленькие проблемы, которые обязательно перекидывались на других. Она понимала беспокойство матери и желание поучаствовать в жизни внука, который совсем не внук, но там должна рулить родная бабушка. Бабушка Белла.

— Моя первоочередная задача — вернуть тело! — она улыбнулась и расправила плечи. — А потом все остальное. И я бы хотела, чтобы моя привиденческая болезнь осталась в тайне от Феликса и Ричарда. Они молодые отцы, у которых своих проблем хватает.

— А это дельная мысль, — Оскар сжал ладонь супруги. — Дорогая, мы должны беспокоиться о дочери, а не о кутенке, в котором нет нашей крови. Он нам чужой.

— Я как подумаю, что он остался без матери, — женщина всхлипнула, — так горько на душе становится! Бедный мальчик!

— Его мать — Ричард, — прошипела Ил.

— Вот когда ты говоришь обо всем этом безумии таким тоном, — женщина поджала губы, — то мне еще хуже. Ричард слишком молод для материнства, слишком безответственен и испуган. Там нужна уверенная женская рука.

— Бабушка Белла, — повторил Ил.

— А почему не бабушка Дебра? — мать повысила голос.

— Потому что ты не бабушка! — взвизгнула Ил.

— Ты эгоистка! — женщина вырвала руку из ладони Бруно и с плачем убежала с чердака, поскрипывая лестницей.

— Она просто волнуется, — Оскар тоскливо посмотрел на молчаливого и ошарашенного парня. — Ей больно.

— Ил тоже весьма опечалена, — Бруно криво улыбнулся, однако девушка за его спиной разразилась громкими возмущениями. — Ей самой непросто.

Мужчина тихо и неловко попрощался и спустился по лестнице к жене, которая громко и навзрыд плакала. Бруно почесал затылок под тугими косичками и прошептал:

— Я нихрена не понял. Ты родила или нет?

— Родила! — рыкнула Ил. — Но чужого ребенка. Там все сложно.

— Да я уже понял, — Бруно разлегся на подушках, раскинув руки. — Не хочу тебя расстраивать, но я не представляю, как тебе вернуть тело, кроме как пытаться раз за разом нырять в ту злобную волчицу. Я поспрашиваю у других духов, может, они чего подскажут. Среди них много умных ребят, даже философы встречаются. Если хочешь, я вас познакомлю.

— Спасибо, — Ил встала у окошка, и солнечные лучи прошли сквозь нее сияющими мечами, — но я пока не готова к новым знакомствам.

— Можешь остаться у меня, — парень зевнул и прикрыл рот рукой. — В подвале полно лампочек и гирлянд, с которыми можно поиграть. Предки туда не спускаются лишний раз и не удивляются перепадам электричества.

Ил вежливо отказалась от предложения и просочилась через стекло грустным облачком. Она крутанулась в воздухе воробушком и стремительным ветром полетела долой из полуденного поселка. Поля, чащи, холмы, дороги и фермы быстрыми и размытыми кадрами промелькнули под девушкой и она замерла над особняком Феликса сияющим в лучах солнца филигранным листочком.

У крыльца копошились дети. Дерек выгуливал по периметру лосенка, подгоняя его тонкой веточкой, а волчицы нигде не было. Ветер донес до обеспокоенной Ил приглушенный вой и она полетела на отчаянный зов.

Волчицу заперли в темной пристройке, что жалась к южной стороне сарая. Печальная сука лежала в углу, а вокруг нее — окровавленные обглоданные кости. Ил коснулась лба животного и прошептала:

— Давай дружить. Я обещаю заботиться о тебе. Вспомни, как нам было весело, когда мы бегали по лугам за сурками.

Но волчица не слышала и не замечала ее. Сотни попыток захватить упрямую суку под свой контроль не увенчались успехом. Как бы Илона не изворачивалась, мохнатая мерзавка не поддавалась ее манипуляциям и уговорам.

— Это подло! — девушка взмыла к низкому потолку. — Неужели тебе нравится сидеть тут? В одиночестве?

Волчица не ответила, и Ил метнулась на улицу. Она кинулась к дому, просочилась сквозь толстые каменные стены и поплыла на недовольное детское покряхтывание. В углу спальни Феликса в глубоком кресле-качалке дремал Ричард с младенцем на руках. Макушка малыша была покрыта густым черным волосом, а глаза сияли осколками весеннего неба. В круглом пухлом лице ребенка еще нельзя было различить четких черт, но и так ясно — это сын Феликса и Ричарда. У босых ног юноши валялась пустая детская бутылочка.