— Я вас внимательно слушаю, Демид Иванович.

— Уважаемые… — на этих словах Демид Иванович едва заметно скривился, — представители Ордена Серебряных должны были прибыть после обеда.

— Увы, — с плохо скрываемым сарказмом ответил магиня, — они мне не докладывают.

— Учебный процесс невместно прерывать даже князю. Вы знаете это не хуже меня.

— Что могла сделать слабая женщина против этих страшных громил? — с притворным сожалением вздохнула магиня.

— Как минимум не показывать им путь к аудитории, — парировал классный, не спуская с Ольги пронзительного взгляда.

— Думаю, Демид Иванович, — Ольга вздёрнула носик, — не очень-то этично отчитывать меня на глазах наших учеников.

— Думаю, Ольга Ивановна, — жестко ответил классный, — не очень-то этично сводить личные счеты с… подростками.

— Да как вы смеете! — вспыхнула магиня и выбежала из аудитории.

Демид Иванович невидяще посмотрел ей вслед и тяжело вздохнул.

— Прошу прощения, судари, — он перевел взгляд на нас и отдернул свой сюртук. — Неудобно вышло.

Мы молча смотрели на него, до конца не понимая, что происходит, и классный, видимо поняв, что без объяснений не обойтись, в какой уже раз вздохнул.

— Орден демонологов, представителей которого вы только что видели, занимается поиском и… содержанием одаренных с проклятой аурой. Каждое образовательное учреждение обязано дважды в месяц посылать отчет по… подозрительным ученикам.

Он медленно прошелся по классу и остановился у окна.

— Серебряным дана почти безграничная власть. И это… оправдано. Если десница после снятия перчатки умирает от образовавшейся внутри пустоты, то одержимые живут с этой пустотой и постоянно её подпитывают.

Он уставился в окно то ли наблюдая за покидающими гимназию демонологами, то ли чтобы не смотреть на нас.

— Убийства, войны, катаклизмы. Одержимые очень опасны на поздних этапах. И в нашем классе их двое…

А вот здесь бы я поспорил!

— Сегодня вторник, и на следующем уроке мы должны были пройти Калибровку у стелы. И именно поэтому я целый урок талдычил вам про стратегию развития и комбинацию навыков.

Он оторвался от окна и посмотрел на нас мрачным взглядом.

— Они должны были приехать позже, но…

— Но что-то пошло не так, — задумчиво произнес я. — Демид Иванович, не заморачивайтесь. Вашей вины тут нет и быть не может. Мы же видим, что вы о нас заботитесь и очень это ценим.

— Даже против Серебряных пошли, — угрюмо добавил Толстой. — Смелый поступок, но…

— Глупый? — усмехнулся классный. — Возможно.

Он испытывающее посмотрел на нас и кивнул сам себе, принимая какое-то решение.

— Класс! Мы идем к стеле! И у меня настоятельная просьба — если у вас нет Индивидуального плана развития, то согласуйте со мной ваш выбор. Это поможет… уберечь от необдуманных действий и приблизится к идеальной сборке.

Ну к стеле, так стеле. Насколько я понял, он изначально и хотел отвести нас к ней как можно быстрее, но Ольга попросила подождать до обеда. Хм…

Надо присмотреться к ней повнимательней.

— Стройся в колонну по два и за мной, — приказал классный и поспешно направился к выходу из класса.

И, судя по тревожности, которую он изучал, проблема с серебряными далеко не решена.

— Демид Иванович! — я, наплевав на правила приличия, окликнул его уже почти у входа. — Эти демонологи… Они вернутся с новой бумагой?

— Именно, — скривился классный. — Вы, Михаил, лишь выгадали себе несколько часов.

— Даже если они нормальные? — прогудел Мирон, вставая ко мне в пару. — Ну в смысле не одержимые?

— Вы ещё слишком маленькие, чтобы понять, — Демид Иванович с сомнением посмотрел на гимназистов, строящихся в колонну по два. — Но некоторые организации слишком… м-м-м, фанатично следуют букве закона. И самое главное для них — не истина, а Инструкция и План.

Судя по эмоциональному отклику никто из класса не понял при чем здесь план. Я же понимающе кивнул.

Школьный учитель литературы постоянно рассказывал нам что-то интересное — про государство, про систему, про политику и её связь с наукой, культурой, искусством и историей.

Иногда он в шутку говорил нам не верить науке и истории, поскольку их пишут победители. И призывал искать ответы на свои вопросы в книгах.

Книги, по его словам, как и музыка с живописью, были зеркалом эпохи.

И именно они отражали настоящие настроения народов.

Его любимый пример был про плановую систему в одной из современных стран. Там от полиции требовали определенного числа раскрытых преступлений.