Инга разочарованно прервала разговор. Не то, чтобы она обиделась, просто её желание увидеть Ника жужжало пчелой, от чего-то она соскучилась сильнее, чем хотела. Она сама ругала себя за эту вовлеченность в человека, которого, в общем-то, не знала. Таких безрассудств она старалась себе не больше позволять. Все-таки, взрослая девочка. Но и зацикливаться на неудавшемся свидании было странным. Тем более, оно просто перенеслось из обеденного в вечернее.

Инга решила прогуляться, зайти в «Папайя», выпить чашку кофе, помечтать, набросать заказанную для молодой усопшей эпитафию и неторопливо вернуться домой. До вечерней встречи была уйма времени.

Она подошла к кафе. За столиком у окна, Инга заметила Ника и пышную, яркую, эффектную блондинку. Та что-то говорила Нику, смеялась и повисала на нём мощным бюстом. Он слушал её, кивал и отвечал. Блондинка пила фирменный коктейль из трубочки, останавливалась и целовала Ника. Он отвечал ей взаимностью, прерывался и что-то говорил, жестикулируя.

Инга смотрела сквозь стекло и чувствовала, как немеют губы, как заканчивается кислород, которым она дышала. Она сразу перестала слышать громкий шум города, чувствовать запахи жженой резины и бензина. Инга с сильной закусила губу и отпустила ее только тогда, когда ржавый привкус крови растекся по языку и стало больно. Она хотела скорее идти дальше, но застыла перед столиком, за которым сидел Ник с роскошной спутницей. Их разделяло только огромное, прозрачное стекло. Ноги обмякли, наполнились ватой и перестали слушать. Она, все же, сделала шаг, качнулась, остановилась и медленно пошла дальше, в сторону дороги.

Ник повернул голову и заметил Ингу. Неуклюже поднялся, уронил стакан с коктейлем своей спутницы, машинально высыпал из подставки на стол салфетки, поспешил к выходу, не обращая внимание на официанта и блондинку.

Инга не хотела оборачиваться. Внутренний голос орал: “Быстрее, быстрее, быстрее, кретинка!”

Но она зачем-то обернулась, встретилась взглядом с Ником. Снова отвернулась, заметила такси, что желтоватой линией выстроились вблизи кафе.

Впрыгнув в первое попавшееся, она автоматом произнесла адрес. Даже не спросила свободно ли оно, можно ли ей сесть. Ей нужно было сесть.

Равнодушный таксист кивнул и мягко тронулся. Ник, похожий на школьника, которого застукали с сигаретой, попытался догнать такси. Он делал ей знаки, умоляюще сложив руки. Инга приложила ладонь к холодному стеклу, сжала в кулак, оставив средний палец и отвернулась.

Таксист, глядя в боковое стекло на эту пантомиму монотонно спросил:

– Точно едем или притормозить?

Инга выдохнула и спокойно ответила:

– Давайте быстрее. Пожалуйста.

Таксист обогнул притормозившее Рено и прибавил скорость.

Слезы, которым она запретила появляться, без спросу катились, смывая макияж и нежность.

Водитель напряжённо поглядывал в зеркало. Фоном играла группа «Воровайки». А Инге

казалось, что украли остатки её веры в хорошие финалы.

Глава 3

Когда Ник стал ей звонить, Инга отключила телефон. Все эти объяснения не имели смысла. В конце концов, никто никому ничего не обещал, а, следовательно, и не был должен. Ник имел полное право встречаться с кем-то еще, раз их отношения начались под свободным флагом. Только вот Инге такая история была не нужна. Она была уж слишком пошлой, тянула какой-то болезненной ненужностью.

Сейчас еще можно все завершить быстро. На сердце останется всего лишь крошечная ранка от чего-то не случившегося. Быстро заживет. Да и треугольники Инга терпеть не могла.

В полной темноте, в обнимку с Мартином и фужером вина она отмечала прощание с очередными иллюзиями. Она становилась слишком взрослой. Отношения без обязательств, все таки обязывают принимать реальность.

Утром Инга решила навестить бабушку.

Она жила за городом в дачном домике, который со временем вырос и превратился в настоящее семейное гнездышко: теплое, уютное, с вязаными ковриками, перекличкой птиц и звоном цикад. Дом строил еще дед, а папа помог вырасти второму этажу. Среди ягодных кустов и сладко-горьковатого аромата сирени, жизнь казалась легкой, чистой и настоящей.

Инга доехала на электричке до нужной остановки, прихватила любимые бабушкины конфеты и твердый сыр. Медленно прошлась вдоль знакомой с детских лет просеки и улыбнулась, глядя на выкрашенные изумрудной краской, железные ворота.

Она мягко приоткрыла защелку. Бабушка, напевала: “Ой, цветет калина в поле у ручья, парня молодого полюбила я” -? накрывала в беседке столик.

Увидев внучку, она прижала к груди ладони, закачала головой, потом поспешила ей навстречу, обняла, поцеловала и затараторила:

– Душенька, как же я рада, снова тебя видеть. Ты чего не предупредила? Я бы тебя встретила с электрички. Вот не зря я во сне голубку видела. Я как раз заварила чай со смородиной и каплей рябиновки. Ну проходи, мой руки и ныряй в беседку, душечка. Будем чаевничать.

Бабушка, в сером платье с брошью, похожая на графиню, заговорщически подмигнула и добавила:

– И пирог испекла капустный, твой любимый, как чувствовала. Пировать будем, душечка!