— Дешевле только даром… Знаете, я сейчас не говорю «До свидания!» только из-за того, что вы пришли от Яна Карловича.

— Нет, послушайте!

Господин Пиккельман даже не повернулся в сторону Павла:

— Но в конце концов мне достаточно снять телефонную трубку, позвонить туда-сюда, или просто выйти на улицу — и колес не будет на складе уже к обеду. Желающие просто устроят давку, вы понимаете?

— Извините, — развел руками Рогов. — Все ясно! Михал Сакич, каковы теперь наши действия?

Собеседник довольно легко сменил гнев на милость:

— Ладно… Решайте пока вопрос с транспортом. Минут через тридцать зайдете ко мне в кабинет, оформим передачу товара на реализацию. Паспорта, надеюсь, с собой?

— Да, конечно.

— У меня нет, — сообщил Ройтман. — Я пограничник.

— Одного паспорта достаточно, — отмахнулся господин Пиккельман и исчез за дверью, ведущей в глубину коридора.

— Мнда-а… — пробормотал Виктор, провожая уходящего Михаила Исааковича глазами новорожденного младенца. — Что-то я ни хрена не пойму за кого нас тут приняли?

Тем временем, Ройтман уже успел с головой зарыться в ближайшую кучу покрышек. Казалось, он изучает по фирменным маркировкам географию:

— Ага… Япония! Так. А тут что? «Мишелин», «нокия» финская… Это, кажется, Штаты…

До Рогова долетали только обрывки фраз, пыхтение и радостный мат двоюродного брата.

— Паша, ты где там? Вылезай!

Но Ройтман на оклик не отреагировал.

— Теперь бы вывезти только, только бы вывезти… — словно молитву бубнил он себе под нос.

— Ты чего, Пашка? Ошалел, что ли, в таком дерьме копаться?

— А что? — Ничуть не смутился брат и деловой партнер Виктора. Выбравшись наружу, он даже не стал отряхиваться и приводить себя в порядок. — Знаешь, ничего зазорного!

— Это же помойка.

— Давай, Виктор, давай… Не валяй дурака! — Ройтман зацепил каждой рукой по три колеса и поволок их к выходу.

— Да подожди ты!

— Чего ждать? Чего ждать-то? Эка невидаль — помойку разгребать! Да на нашем с тобой безрыбье сам раком встанешь… К тому же, колеса отличные, я почти все проверил. Уйдут прямо влет!

— Постой, не суетись. Ты чего, все их отсюда на себе перетаскать собрался? Далеко ли?

Павел задумался:

— Тоже верно.

И тут же мысли его снова вернулись в приятное русло:

— Оптом, конечно, подешевле продадим. Но тогда навар сразу! А если попробовать в розницу…

— У тебя деньги есть? Сейчас, с собой?

Занятый подсчетем грядущей прибыли, Ройтман даже не сразу сообразил, о чем речь:

— А зачем? Нам же их на реализацию…

— Грузовик надо нанять? Надо. Мужикам заплатить за погрузку — тоже, вдвоем мы с тобой тут до конца недели не управимся…

— Куда же товар повезем-то? — Спохватился Павел, выгребая из кошелька и карманов наличность.

— Посмотрим… Кажется, у меня в доме подвал пустой. В крайнем случае, придется поискать!

Денег у обоих братьев оказалось значительно меньше, чем надо — даже на один рейс «зила» не хватило бы.

Виктор вздохнул:

— Ладно, иди — лови машину. Попробуй договориться с водилой: может, колесами возьмет? Спроси еще, где тут ларек пивной поблизости. Или разливнуха.

— Зачем?

— Надо с ханыгами местными договориться, они за поллитру на нос все тут перекидают.

— Слушай, а если у Папы Карлы одолжить? Он же все равно сидит там, ждет, — вспомнил Ройтман.

— Достойная мысль, — похвалил Виктор.

Павел замялся:

— Только… Слушай, сходи ты, а? Мне он точно ни копейки не даст.

— Ладно. Схожу.

— Если что — где встречаемся? Здесь?

— Наверное… Или же я у нашего болезненного друга Михаила Исааковича буду в кабинете, документы на колеса оформлять.

— Желаю удачи, — хмыкнул Павел, исчезая за дверью, ведущей во внутренний двор.

Рогов без особого энтузиазама пожал плечами и ещё раз окинул взглядом нежданно-негаданно свалившееся богатство.

На следующий день после вывоза автопокрышек, телевидение обьявило россиянам об очередном постановлении Правительства.

Виктор как раз ужинал и поначалу даже не очень вслушивался в слова диктора:

«В целях защиты отечественных производителей… обеспечение безопасности дорожного движения… извлечение преступных доходов от контрабанды и сбыта…»