– Я теперь содержанка, – сказала Кристина с достоинством.

– Ууу. Круто, – Алла продемонстрировала восхищение. – Рассказывай. Только со всеми подробностями, ничего не пропускай.

Как, спрашивается, может такое быть? Ведь вот же, внутренний мир не сложнее кофеварки. А за пять минут успевает дважды изумить сильнее, чем самая продвинутая подружка за десять лет.

– Смотри, – Кристина пододвинулась поближе и углубилась в свой смартфон.

Она открыла приложение, судя по фотографиям мужчин, служащее для знакомств.

– «ВИП Содержанки», – объясняла Кристина. – Для мужиков членство платное. Стоит дорого, поэтому лохов тут нет. Находишь мужика, списываешься, встречаешься, знакомишься, всякое такое.

Алла полистала анкеты мужчин. Преобладали либо вовсе без фотографий, либо с такими лицами, что без фотографий было бы лучше.

– Ну и рожа… – сказала Алла и вернула телефон, – показывай своего прынца.

– Понимаешь, я сейчас с разными встречаюсь. То один, то другой. Постоянного пока не нашла.

Кристина явно была настроена на рекорд. Шокировать третий раз за вечер – достижение даже для нее. Алла подумала, что, может быть, все-таки неправильно поняла и решила уточнить:

– То есть ты встречаешься каждый раз с новым мужиком. С ним…

Алла запнулась, ища слово поосторожнее, не нашла и произвела ладонями неразборчивое движение.

– Он тебе платит. Ага. Содержанка.

– Я тебе говорю. Очень круто. Смотри, давай ты мне сумку сейчас отдашь, а я потом уже доплачу. Нормально?

– Нормально. Только давай ты мне сначала все отдашь, а потом уже сумку. Кстати, оставь у себя, – Алла протянула деньги обратно Кристине. – Смысла нет по частям. Скопишь – и все вместе.

– Не, – разочарованно сказала Кристина, – пусть у тебя будут. Просру.

3

Ночью Андрей проснулся с пересохшим горлом. Он на ощупь выбрался из спальни, по дороге влетел большим пальцем ноги в полузакрытую дверь и зашипел от боли. Годами умоляешь закрывать двери или уж держать открытыми, и все без толку.

Гостиная, от домашнего кинотеатра до кухонной столешницы, была освещена на полную. Все лампы до единой горели. Ослепленный Андрей зажмурился и не сразу заметил в кухонной зоне старшую дочь Аллочку. Полудетская пижама с цветочками была ей маловата, облепляла сформировавшуюся уже грудь и бедра. Аллочке было почти четырнадцать, и Андрей с каким-то болезненным интересом наблюдал, как последние черты маленькой девочки растворяются в юной девушке. Если задуматься, а он, конечно, пытался этого не делать, его сегодняшние, к примеру, подружки были не многим старше.

Андрей старался быть осторожней, стучал в дверь ее комнаты, делал паузу и снова стучал. Заходя в ванную, медленно открывал дверь, давая время окрикнуть. И все равно попадал иногда в ситуацию, когда не знал, куда деть глаза. Аллочка же, кажется, вспоминала о своей наготе при нем только тогда, когда это вдруг оказывалось удобно. Прекрасная возможность, например, отсрочить взбучку, возмущенно крича: «Я голая!»

– Домашку опять не доделала?

– Не-а. – Аллочка включила чайник и выбрала чайный пакетик.

– Чаю и спать?

– Как ты догадался?

– Не надо грубить, – сдержался Андрей. Никто на свете не позволял себе разговаривать с ним так, как это делала дочь.

– Где я грубила?

– Вот это вот: «как ты догадался».

– А-а, это был сарказм.

– Больше похоже на хамство. Да и вообще, что бы ты понимала в сарказме.

– Я круче всех в сарказме.

Аллочка уселась на кухонную столешницу и подтащила к себе картонную коробку с большой надписью «Юный химик». Набору, конечно, было совсем не место на кухне, но именно здесь он болтался последний месяц.

– Что у меня тут? Вот такая фигня, – вытащила она баночку, – и такая, – достала другую. – Желатин. Еще фиговина. Очень круто. Вообще!

– Кстати, слово «фигня» ускоряет темп речи в иностранном языке раза в два.

– Да? Фигня, фигня, фигня, – попробовала Аллочка.

– Не, в иностранном. В английском будет стаф.

– I get the staff. Классно.

– Только не staff, а stuff. Другое «а». Не как персонал, работники. Знаешь, на дверях пишут staff…

– Я знаю.

Аллочка ушла с дымящейся кружкой, покачивая головой и плечами в такт несуществующей музыке. Брать с собой в комнату еду, даже чай, было строго запрещено, но Андрей промолчал. Он просто смотрел ей вслед, прислушиваясь к порханию бабочек.