— Р'шейл, — тихо поправил Тарджа, словно боясь, что если он скажет погромче, то Беретт не закончит свой рассказ.

— Р'шейл, — Беретт повторила имя так, будто оно носило какой-то особый смысл. — Это имя жителей гор. В Цитадели детей такими именами не нарекают. Ну, так или иначе Джойхиния заявила, что была беременна и что ребенок родился в срок, так что все вскоре выбросили мысли на эту тему из головы. Дженга так формально и не признал себя отцом ребенка, но и никогда не отказывался от него. Я так и не поняла, почему он этого не сделал.

— Но вы сказали, что деревня была уничтожена всего три года назад, — напомнил ей Тарджа. — Что произошло?

— Большую часть истории я узнала из уст одной женщины, скорнячки из Приюта. Ее звали Б'трим Сноубилдер. Б'трим была вдовой и жила одна с тех самых пор, как умерла ее младшая сестра Джей'нел — это случилось как раз в тот год, когда у них зимовала Джойхиния. Остальное мне рассказали выжившие — некоторые из детей постарше. Примерно за восемь месяцев до разрушения деревни с Б'трим произошел несчастный случай. Она угодила в один из своих собственных капканов и отморозила левую ногу. Таким образом, охотиться на снежных лисиц она больше не могла, да и предыдущий сезон тоже не принес ей хорошей прибыли. Она оказалась на грани нищеты. При нашей последней встрече женщина говорила, что отправила письмо в Цитадель на имя Джойхинии. Б'трим просила ее о помощи в память о давно оказанной услуге. Ответом Джойхинии и был посланный в Приют отряд защитников с приказом спалить деревню. Б'трим убили одной из первых.

— Что за услуга? — спросил Тарджа. Беретт рассказала ему много и ничего.

— Сестра Б'трим, Джей'нел, умерла во время родов, капитан. Она скончалась, дав жизнь девочке, братом которой вы считали себя до сих пор.

Тарджа застыл, не сводя с женщины глаз.

— Так кто же она на самом деле? — подал голос Дэвидд, задав вопрос, который Тарджа был не способен произнести вслух.

— Р'шейл? Дитя неграмотной девчонки из горного поселка от неизвестного отца, надо полагать. Я знаю только, что в начале весны Джей'нел пропала в горах, а вернулась уже в преддверии зимы на большом сроке беременности. Она была перепугана, билась в истерике и вся была заляпана кровью, но так и не сказала, кто отец ребенка. Жители Приюта были довольно суеверны, и хоть формально они подчинялись законам Сестринской общины, но многие из них продолжали верить, что харшини все еще населяют Священные горы. Поскольку никто из мужчин в поселке не признавался в своем отцовстве, жители решили, что это колдовское семя, и отказались от девочки. Джойхинии было все равно, что они думают, — сироту никто не принимал, а возраст малышки был вполне подходящий, чтобы скрыть обман. Джойхинии нужно было только заручиться согласием Дженги. Наверное, она надеялась, что жители поселка через некоторое время позабудут об этом эпизоде.

— Да, пока Б'трим не послала ей письмо с просьбой о помощи, — проговорил Тарджа.

— Удочерить сироту — это одно, — продолжала Беретт, — но объявить ребенка своим и попытаться приписать отцовство Лорду Защитнику — это уже выходит за рамки. — Она задумчиво посмотрела на Тарджу. — Малышка сейчас уже почти взрослая.

— Да, она послушница в Цитадели, — кивнул он. Беретт покачала головой.

— Значит, у Джойхинии есть дочь, идущая по ее стопам, а у меня — свора голодных сирот, чьи родители погибли, чтобы сохранить этот секрет. Большинство жителей поселка уже и не помнили о девочке. Это ужасное преступление, капитан. Страшное своей бессмысленностью, — ребенок у ее ног забылся тяжелым сном. Беретт, не сводя глаз с Тарджи, по привычке поправила спящей волосы. — Мне жаль, что вам пришлось услышать это именно от меня. Думаю, вы тепло относитесь к девочке, хотя Джойхиния наверняка постаралась вырастить из нее свое подобие.

Тарджа покачал головой:

— Джойхиния пыталась, но ей это пока не удалось.

— Хоть какое-то утешение, — вздохнула Беретт. — Возможно, теперь, капитан, вы понимаете, почему я так отреагировала на ваше имя?

Позже, вечером, Тарджа взобрался на осыпающуюся башню и оглядел темнеющие равнины. Тучи немного рассеялись, обнажив клочки темно-синего неба. Он прислонился спиной к холодному камню, не обращая внимания на пронизывающий насквозь ледяной ветер, размышляя, что ему делать с информацией, что сообщила ему Беретт. Да и вообще, вправе ли он один распоряжаться ей и принимать решение? Дэвидд Тайлорсон слышал рассказ от начала до конца и, несомненно, доложит обо всем Гарету Уорнеру. Подобная информация о члене Кворума слишком важна, чтобы оставить ее при себе. Он должен настоять на том, чтобы история была выслушана частным образом. Обязательно.

Тарджу совершенно не заботило то, что будет с Джойхинией, когда ее ложь выплывет наружу. Она должна понести наказание, которое посчитает должным наложить на нее Верховная сестра. И чем суровее, тем лучше. Как минимум — исключение из Кворума.

Может, даже заставят подать ее в отставку. Эти перспективы наполнили душу Тарджи диким ликованием. Увидеть, как рушатся ее честолюбивые планы, — это было почти наслаждением.

Почти.

Но была еще Р'шейл. Падение Джойхинии потянет за собой и ее. Она должна узнать правду, но разве она должна из-за этого страдать?

Тарджа обернулся на звук шагов. Дэвидд одолел последние две ступеньки одним прыжком и присоединился к Тардже, оглядывая окружавшую их равнину. В тщетной попытке защититься от ветра он крепко обхватил себя руками и поежился.

— Похоже, дождя все-таки не будет, — бросил лейтенант.

— Да, похоже на то.

Тарджа ждал продолжения. Дэвидд залез на башню не для того, чтобы вести светскую беседу о погоде.

— Я обязан доложить командующему, — наконец проговорил он, нарушив неловкое молчание. — Было бы изменой утаить то, что я здесь услышал.

— Изменой? — переспросил Тарджа.

— Возможно, командующий и не… — начал было он, но замолчал. Они оба прекрасно знали, что Гарет Уорнер обязательно использует полученную информацию против Джойхинии. Это было так же верно, как и то, что Дэвидд представит ему доклад.

— Уорнер сделает это. Но так или иначе он должен знать правду. Так же, как и Р'шейл. Именно о ней, а не о Джойхинии я сейчас беспокоюсь. Моя мать заслуживает любого наказания.

— Я видел вашу сестру в Цитадели. Она очень красива.