– А... так?

И прихрюкнув - харкнул на то место, на то самое место.

– Вот тебе, на!..
– Тут связки мои прорвало и писк превратился в шип. На... на будущее. На телефон, душу с тебя! Ты-то где?.. Ты-то всегда тут!

Плевок мой, зелёный сгусток с ручейком, оттекшим от него по инерции в сторону Ибрагима, точнее - мой харк лежал на только что выметенной земле, рядом с метлой, насаженной на длинную палку. Ибрагим глядел на него, и виновато улыбался.

Я растёр его, понятно - харк, подошвой и удрал.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

На Ба было скатертное платье, двуслойное, как клюква в сахаре, как сама Ба: слоновая кость и серебро. И бюстики на "Беккере", с их сахарными головками, - Бетховен, Пушкин, Мендельсон, кто там ещё, - стояли в строгой очерёдности, подобно слоникам, на счастье. О да, какое счастье, только почему же набившаяся в морщинки их физиономий пыль придавала им такое несчастное, и от того надменное выражение?

Ба открыла крышку "Беккера", немножко подумала, и закрыла. С первого раза это сделать не удалось, крышку по пути заело, и любопытным было дано время рассмотреть вышитую дорожку, предохраняющую от пыли клавиши из пожелтевшей слоновьей кости: чтоб и они не приобрели надменной гримаски. Но вот, Ба прижала крышку покрепче, и она с гулким треском захлопнулась. Струны в чреве "Беккера" ответили на удар медным звоном. Ба ещё подумала, передёрнула головкой, и вернулась к столу.

– Изабеллы нет до сих пор, - объяснила она своё необычное поведение, занимая место рядом с Ди.

– Сегодня ей можно простить, - иронически заметила мать.

– Да, - подтвердил Ю, - их... её мать нуждается в поддержке. К тому же, Изабелле скоро уезжать.

– Я указала на факт, - заметила Ба, - и ничего больше.

– Словно нет ничего, кроме фактов, - подтвердила мать.

– Разумеется, есть, - примирительно сказала Ба.

– И очень многое, - многозначительно добавил Ю.

– Очень много бессердечных людей, - глядя в окно, заявила Валя.
– Душу с них вон.

– А кишки на телефон, - согласилась мать.

– Валя, - попросил Ди, - делайте своё дело.

– Я для вас вообще не человек, - тут же ответила Валя.

– Изабелла скоро уедет, и вы уедете, - продолжил своё Ю.
– Придёт осень, и тогда почти никого не останется за этим столом.

– Осень сядет за этот стол...
– вдруг поддержала его Ба.
– Ничего особенного, кончается лето. Кстати, у нас кончается лёд. Ю, тебе придётся немножко потрудиться, помочь в доме. Пожалуйста, принеси лёду из... ну, этой... в общем, откуда обычно.

– Из лавки, - с необычной иронией помог ей Ю.
– Это называется "лавка". Слушай, а у тебя на работе нельзя взять льду?

– С чего бы это вдруг?
– спросил отец.
– Купи в этой самой, как её, в лавке. Денег, что ли, стало жаль? Я дам.

– В лавку уже неделю нет привоза, - разъяснил Ю.
– И до конца месяца не будет.

– Да ладно, - поморщился отец, - только я таскать не буду по, может быть, понятным тебе причинам, так что потрудись зайти ко мне в морг и взять.

– Мне зайти!
– поразился Ю.

– А что такое?
– отец повернулся к нему, подчёркнуто вяло.
– Другие же заходят. Не бойся, её уже увезли.

– Чего мне бояться, - ещё более вяло отмахнулся Ю.

– Какие-то ребята помогли её матери забрать... труп, - сообщил отец.
– Не из вашего ли они класса? Ты бы тоже мог потрудиться... помочь.

– Не знаю, из какого они класса, - потупился Ю.
– Я ничего не знаю.

– Ах, тебе всё это так неприятно, - съехидничал отец.

– А тебя это радует?
– спросил Ю. Ни следа обычной качаловской мягкости не осталось в его голосе.
– Конечно, такой любопытный случай... Ты и вскрывал её из любопытства, не так ли.

– Из любознательности, - ещё ехидней поправил отец.
– И ещё потому, что есть такой порядок. Кроме того, старый Кундин болен, больше некому работать, кроме меня.

– Рабо-о-ота, - поморщился Ю.

– Да, работа!
– повысил голос отец.
– А что? Не всем же повезло присосаться к трупам... писателей, и питаться от них! Кто-то должен для вас эту пищу и... обработать.

– А что, всё подтвердилось?
– спросила мать.

– Да, - раздражённо ответил отец.
– Как бы кому этого не хотелось, не ни хоте... ни не... ч-чёрт! Всё ясно: беременность, конфликт, отравление выхлопными газами. Она сделала себе что-то вроде спального мешка из брезента, которым на ночь укрывают там мотоциклы. Такой плотный брезент, из него сделан и их шапито. По его определению...

Отец кивнул в мою сторону.

– ... построила себе кулибку. А потом взяла шланг, которым поливают у них клетки со зверями, и сделала из выхлопной трубы мотоцикла отвод в мешок. Всё очень аккуратно. Потом завела мотор, там у них часто по ночам проверяют моторы, никто не обратил внимания...