Около университета была небольшая детская площадка: низкая скамеечка, песочница, качели на металлических цепочках, карусель.

— Ниа, Лени, залезайте на бордюр, — скомандовала Джина.

— Может, я хоть сегодня в первый ряд встану? — робко попросила Лени.

— Подрасти сначала, — отрезала Джина.

— Давайте я сделаю несколько кадров, — предложил Бэно.

— Нет, только один! Это традиция, её нельзя нарушать!

— Ладно, как скажешь. Отпечатаю на большом формате — по высшему разряду! Через несколько дней сможете забрать.

— Ой, а можно мне моментальное фото? — попросила Ниа. — Я же завтра уезжаю.

— Только один кадр, — строго сказала Джина. — Тогда всем моментальное фото.

— Что на простой поляроид снимать? — удивился Бэно.

— Я же сказала, всем моментальное фото!

— Хорошо-хорошо. Ну, давайте ребята! Так, Лени подними немного руку, ага… Ниа, полшага влево. Тихэ, сложи ладошку лодочкой. Вот, отлично! А теперь действительно последний раз, Ниа! — сказал Бэно и нажал кнопку фотоаппарата.

Накрыв рукой будильник, Ниа на ощупь отключила звук. Воспоминания о вчерашнем дне постепенно возвращались в сознание: вечер в пиццерии с друзьями, разговор с профессором Веспером, Университет языков… Ниа открыла глаза и села на кровати. В окно светило солнце, Гемма встречала новый день, а она встречала последний день в Гемме.

Приняв душ, она вернулась на ещё не заправленную кровать. Нужно было разработать план действий. Времени у неё как раз оставалось на то, чтобы убрать квартиру, сходить в банк и собрать вещи. Ниа решила начать с банка и заодно купить себе что-нибудь в дорогу.

Надев юбку в горошек и кофточку с жёлтыми цветами, она побежала в банк, находившийся в доме напротив. Отстояв небольшую очередь и выслушав последние новости о готовящемся повышении квартплаты, Ниа заплатила за коммунальные услуги. Потом отстояла другую очередь и получила деньги за папу — тысячу пятьсот идисов.

В лабрийском языке слово «идис» означало денежную единицу и название фиолетового цветка с жёлтой сердцевинкой. В детстве папа рассказал Ниа красивую легенду о том, как бедный юноша влюбился в прекрасную принцессу. Каждый день он приносил ей фиолетовые цветы, которые выращивал в своём саду, но высокомерная девушка даже не смотрела на них. «Они ничего не стоят! — говорила она. — Их можно найти в саду любого крестьянина». Она была принцессой, и поэтому не понимала, сколько сил нужно потратить, чтобы вырастить хотя бы один такой цветок. Юноша очень страдал. Однажды ночью он посмотрел в небо и обратился с молитвой к звёздам. Звёзды услышали его молитву. Они упали в цветы и превратились в драгоценные сияющие сердцевинки. Утром юноша отнёс свои цветы во дворец, и все придворные пришли в восхищение. Сама принцесса не могла оторвать от цветов взгляда и признала их самой дорогой вещью в королевстве. Она согласилась выйти замуж за бедного юношу, но тут один граф, сам мечтавший жениться на принцессе, вызвал его на дуэль и через несколько секунд пронзил мечом грудь соперника. Но вместо крови из раны полился серебристый свет, и принцесса поняла, что самой яркой звездой, самым дорогим для неё в мире было сердце этого юноши.

Последний раз папа подарил ей на день рождения букет идисов. Больше ни на что денег у него не было, только на этот букет. Он до сих пор, засушенный, стоял у Ниа на столе.

Выйдя из банка, девушка отправилась в супермаркет. По будням тем, кто делал покупки до трёх часов, предоставлялась скидка в пять процентов. «Ещё и сэкономлю», — подумала она.

Побродив между витринами, Ниа заполнила корзинку упаковками лапши быстрого приготовления, фруктами, булочками, пакетиками сухариков и чипсов, шоколадками, леденцами и соком.

— На пикник собираетесь? — поинтересовалась приветливая женщина-кассир.

— Что-то вроде того, — слабо улыбнулась девушка.

Вернувшись домой, она выложила свои покупки на стол, переоделась и принялась за уборку. Хотелось оставить Тали, Тэнэ и их малышу чистую квартиру, да и личные вещи стоило разобрать. Ниа вымыла пол, пропылесосила ковры, вытерла пыль, переложила книги со стола на полки, полила цветы. Она делала всё методично и собрано, словно это была обычная уборка, но в глубине души понимала, что просто оттягивает тот момент, когда наступит пора укладывать вещи.

Радио сообщило, что в Гемме уже полдень.

Вздохнув, девушка залезла на стул и достала с антресоли дорожную сумку. Сумка эта была лишь на пару лет младше Ниа. Папа всегда брал её, когда ездил с Ниа к бабушке. Потом её брала Ниа, когда ездила с друзьями в другие города Лабрии. Сумка была не большой и не маленькой, как раз такой, какую могла нести Ниа. Девушка с любовью погладила старую, но по-прежнему прочную ткань, к которой то тут, то там неровными детскими стежками были пришиты аппликации с героями мультфильмов. Действительно, больше подходит для пикника.

Ниа пошла в свою комнату, открыла шкаф и посмотрела на висевшую там одежду. Профессор Веспер сказал, чтобы она взяла с собой только самое необходимое. Но на три года необходимо было многое. Она решила начать с крупных вещей. Если Университет языков находится недалеко от Албалии, то климат там должен быть примерно такой же: с четырьмя сезонами, но мягче, чем в Лабрии. Итак, зима. Ниа сняла с вешалки зелёное клетчатое полупальто с капюшоном, достала длинный, связанный бабушкой Ави шарф и коробку с сапогами. Сапоги были старыми, в некоторых местах фиолетовая замша почти протёрлась, но Ниа очень любила их. Теперь весна (она же осень). Коричневая куртка на поясе с подкладкой из ткани с жёлтыми цветами (из-за которой Ниа её и купила). Сапоги? Нет, пожалуй, сойдут те же замшевые. Из обуви она взяла ещё башмаки на прохладную погоду и балетки на тёплую. Ну, и конечно, новые синие туфли с костюмом «пятнадцать плюс один». Остались мелочи — тапочки, байковый халат, ночная рубашка. Она аккуратно упаковала всё это в пакеты и положила в сумку: места осталось маловато. Добавила сверху несколько футболок, кофточек, пару юбок, тёмно-синее платье с жёлтой черепашкой — и места не осталось вообще. Выгребла из ванны зубную щётку, пасту, шампунь — распихала по углам сумки.