— Ну, это же распределение, — пожала плечами Ниа.

Она так и не сказала друзьям, что могла отказаться. И сейчас Ниа поняла, почему. Она боялась. Боялась не оправдать надежд профессора Веспера. Ниа умела жить, учиться, даже учить в Лабрии, но она не знала, сможет ли делать всё это в другой стране. Профессор Веспер считал, что сможет, но она… она была совсем не уверена.

— Тогда удачи тебе, Вир, — просто сказал Тихэ.

— Спасибо, — без улыбки ответила Ниа.

— Так, что вы сидите? — как вихрь, налетела на них Джина. — Идёмте на второй этаж! Там будут танцы!

Они танцевали, танцевали, танцевали, пока Ниа не перестала чувствовать своих ног. Она выбралась из толпы более привычных к дискотекам юношей и девушек и вышла на балкон. Там, облокотившись на перила, стояла Лени.

Ниа молча встала рядом.

Лени была очень тихой, скромной девушкой, за что часто была вынуждена выслушивать насмешки Джины. Но она никогда не обижалась. С ней Ниа могла поговорить о том, что вряд ли рассказала бы Джине, да и Лени становилась разговорчивей рядом с Ниа.

— Тебе страшно? — спросила вдруг Лени.

— Да, — ответила Ниа.

— Мне тоже.

— Почему? Я думала, ты рада, — Ниа вспомнила свои мысли, когда она узнала о распределении Лени, и ей снова стало стыдно.

— Рада. Только я так боюсь, что для радости остаётся очень мало места. Это трусость, конечно. Я надеялась, профессор пошлёт меня в какую-нибудь библиотеку или отдел письменных переводов. А что, если я не справлюсь, Ниа?

— Забавно, — протянула девушка, любуясь закатом, — недавно я думала о том же самом. Наверное, все так думают.

— Нет, вот у Джины точно всё получится. И у Тихэ тоже.

— Ну, небольшой шанс есть и у нас, — рассмеялась Ниа. То ли от выпитого шампанского, то ли от танцев, то ли от лучей заходящего солнца, она чувствовала себя необыкновенно счастливой. — Давай на сегодня забудем обо всех наших страхах, хорошо?

Лени кивнула, с удивлением глядя на подругу.

— Ноги у меня больше не двигаются, так что, может, в караоке? Пошли, найдём Джину и Тихэ!

Девушки нашли друзей и спустились в караоке-бар. Они перепели все любимые песни на всех языках, которые знали. Ниа хотелось и дальше вкладывать в свою голову вместо мыслей слова песен, но ни сил, ни голоса уже не было.

— Это, как ты говоришь, Джина, было круто, — сказал Тихэ, когда они вернулись за свой столик.

— Теперь я и говорить не смогу, а мне ведь скоро на работу, — прошептала Ниа, падая на стул.

— Ну что, тогда по мороженому? — предложил Тихэ.

— Не знаю, я теперь со своей зарплатой вряд ли могу позволить себе такие излишества! — пожала плечами Джина. — Я же работаю в отделе гуманитарной помощи, чёрт бы его побрал!

На этот раз Ниа не стала останавливать подругу, потому что сейчас Джина ругалась не на Тихэ, не на профессора Веспера и даже не на свою будущую работу. Она злилась на необходимость расставаться со своими друзьями: мороженое они всегда заказывали в конце праздника.

— А вот я, наоборот, скоро смогу позволить себе почти всё, — улыбнулся Тихэ, — так что ждите.

Он пошёл к стойке бара.

— И чего он пристал с этим мороженым? — жалобно пробормотала девушка.

— Джина, — тихо сказала Ниа.

— Чего?

— Спасибо тебе за всё.

— Ой, не надо! Завтра поплачем.

— Нет, завтра я поеду одна, — спокойно сказала Ниа.

— Это ещё почему?

— Завтра мне нужно заехать к профессору за документами. И… Так будет лучше.

— Ладно, если не сможешь уехать, возвращайся, — сказала Джина куда-то в сторону.

— Хорошо, вернусь, — улыбнулась Ниа.

— Вот ваше мороженое, — Тихэ расставил на столе четыре вазочки с разноцветными шариками. — Держите ложки.

— Ненавижу мороженое! — Джина со злостью воткнула ложку в ванильный шарик и вдруг разрыдалась.

— Джина, ну, пожалуйста! — Ниа погладила её по спине.

— Джина, не плачь, а то я сейчас тоже заплачу, — сказала Лени.

— Девчонки… — вздохнув, пожал плечами Тихэ.

— Сейчас запущу в тебя мороженым, — сквозь слёзы пригрозила Джина.

— Как хочешь, но химчистка — за твой счёт.

— Ах ты…

Они долго перебрасывались бессмысленными фразами, болтали о всякой ерунде, вспоминали проведённые в университете годы.

— Смотрите, солнце садится, — сказала вдруг Лени, — наша фотография.

— Бэно! — закричала на весь ресторан Джина.

— Да, моя королева, — сказал выскочивший из какой-то толпы юноша, опустившись на одно колено, — чего изволите?

— Фотографироваться!

Они делали такую фотографию после каждой летней сессии, начиная с первого курса. И только на одной из них будут синие мантии и выпускные шапочки — на последней.