– Архив Варана, – так же серьезно подсказал Ретен. – Ты, Дари, знаешь что-то о том, где он спрятан. Даже если сам этого пока не понимаешь.

– Да, – поддержала его Лаис. – По другому никак не складывается.

– Демоны, – вяло ругнулся Пепел, – надо же какой я, оказывается, ценный. Аж сам не догадываюсь насколько.

– И еще я не понимаю, – задумчиво протянул Ретен, – почему меня не добили когда я возвращался? После развлечений той твари, я был в таком состоянии, что шанс на это у твоих знакомых… специалистов появился. Но такое ощущение, что они вдруг потеряли ко мне интерес. Даже не проводили.

– Зато я понимаю, – вздохнул Пепел. – Сдается, теперь пришла моя очередь покаяться, чем я без вас занимался. И где. И, самое главное, сколько вам это будет стоить.

За ночь раненному стало хуже, и Лаисс прямо с утра побежала за лекарствами – в морг, к мэтру Йени, как и договаривались. В аптеку она идти не рискнула идти по тем же причинам, по которым предпочла хирургу патологоанатома. А на обратном пути собиралась заскочить еще и в банк, обналичить чек Ретена, который он выписал ей вчера после рассказа Дари о его деловом предложении Дасану. Ну, в смысле выписал сразу после того, как обрел дар речи, оттаскал мальчишку за вихры и очень серьезно поблагодарил, по мужски пожав руку.

Кстати, Пепел тогда предложил еще парочку вполне здравых идей:

– Пиши вчерашним днем, – посоветовал он, когда Ретен начал заполнять чек, – чтобы лишних вопросов не было. И пиши, что это вознаграждение за частное расследование – чтобы ненужное любопытство не возникло в отношении сестрички. И, пожалуй, контракт на это самое частное расследование вам тоже не худо бы заключить. Официально и с подписями – на всякий случай. Тоже пусть в банк с собой прихватит. Насколько я в курсе, тамошние стариканы не слишком любят расставаться с денежками, а вот бумаженции всякие наоборот, весьма уважают.

– Какой ты, однако, специалист по банкам, – хмыкнул наемник, – где только нахватался всего этого?

– Да так, – изобразил равнодушие Пепел, – отовсюду по чуть-чуть. Но если ты хорошо подумаешь над тем, что услышал – поймешь, фигню я не собираю. Все только по делу.

Ретен подумал и согласился со всем. Действительно, лишним оно всяко не будет. Так что теперь сумочку Лаис оттягивала, кроме купюр, еще и солидная пачка бумаг. Револьвер из-за этого пришлось прятать под юбки, что вызвало массу едких шуточек со стороны Пепла, пока это веселье не пресек Ретен.

У здания управления полиции она оказалась аккурат к открытию. И к тому моменту, когда к боковому входу, ведущему в подвалы и, соответственно, в морг, подъехал тарантас труповозки. Лаис, пользуясь моментом пока из него выгружали закутанное в дерюгу тело, незаметно скользнула вниз по короткой лестнице и, ни с кем не встретившись, оказалась в сырых, промозглых и пропитанных запахом формалина владениях мэтра Йени. Хозяин негостеприимного места несмотря на ранний час был уже на месте.

– Так и знал, что с утра заявишься, – отвлекся он от подготовки стола для нового клиента. Скорее всего, того самого, которого сейчас выгружали на улице перед входом. – Жар не спал?

– Нет, – откликнулась девушка. – Даже наоборот.

– Вон там пузырьки, – кивнул мэтр в сторону другого стола, на котором лежали в основном бумаги, – жаропонижающее тоже есть. Все подписано, так что разберешься. Полсотни кредитов взамен оставишь. Там же.

Лаис кивнула, опять проредила полученную вчера пачку купюр, отложив несколько на место перекочевавших в сумочку пузырьков и уже собиралась уходить, когда санитары с носилками перекрыли ей выход. Посторонившись, она приготовилась было пропустить их и выйти сама, когда Йени неожиданно поманил ее к себе:

– Не хочешь взглянуть? Нашли сегодня ночью недалеко от почтовой станции. Многочисленные колотые и резанные по всему телу и револьверная пуля точно в сердце как завершающий штрих. Не опознали пока, красавчика.

– Почтовая станция? – сглотнула девушка.

– Вот и я подумал, что тебе может быть интересно, – хитро блеснул глазами медик, дождался пока санитары перегрузят тело на подготовленный стол и уйдут, после чего как фокусник в цирке сдернул с тела дерюжку.

Девушка застыла – перед ней лежал труп ресса. Вне всякого сомнения. Так вот, значит, как выглядел измененный. И вот почему он старался не снимать капюшона – слишком приметная внешность. А еще она подумала, что вот такими же будут волосы Ретена, когда он перестанет их закрашивать – совсем белыми. И вдруг резко выдохнула сквозь зубы, поймав себя на совершенно сумасшедшей идее. Но ведь может сработать!

– Йени, – тихо сказала Лаис, – помнишь того парня, что у меня лечил?

– Детка, я конечно не молод, – удивленно оторвался тот от изучения трупа, – но не до такой же степени, чтобы подозревать в старческом слабоумии?

– Так вот, – не приняла шутки Лаис, – его хотели убить. А этот… Этот уже мертв. Понимаешь?

– Да что ж тут непонятного? Рост у них, правда, разный, и морды тоже, но если кое-что подправить может и пройдет. Сколько ты готова пожертвовать бедному Йени за такое?